САМЫЕ АКТИВНЫЕ:
ЛУЧШИЙ ЭПИЗОД И ИГРОКИ НЕДЕЛИ:

Добро пожаловать на ролевую игру GALAXY FAR, FAR AWAY по известной вселенной Star Wars. Действия игры разворачиваются во всех временных рамках, учитывая расширенную вселенную. А это значит, что у нас будут рады и Ревану, и графу Дуку под руку с принцессой Леей и «не последним» товарищем Финном. Игра разделена на зоны, где каждый герой может начать свою историю заново или написать ее так, как давно мечтал! Галактика большая, и в ней найдется место всем и каждому. Если у вас есть вопросы, поищите ответы в FAQ, возможно, их уже задавали до вас. Связаться с администрацией вы всегда можете в гостевой.

«Все очень просто.
Нужно только решить, чего ты хочешь». (с) ПОРГОВ ХОЧУ!


АДМИНИСТРАЦИЯ:
Боба ФеттГарм Бел ИблисДенгар

САМЫЕ НУЖНЫЕ:

A GALAXY FAR, FAR AWAY

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » A GALAXY FAR, FAR AWAY » Старая Республика и Война Клонов » [22 ДБЯ] Night is young


[22 ДБЯ] Night is young

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://starwarsblog.starwars.com/wp-content/uploads/2015/01/EP2_IA_656881-2400x1200-656036767270.jpg
NIGHT IS YOUNG22 ДБЯ

♦ Падме Амидала, Энакин Скайуокер

♦ Корусант, апартаменты Падме

День был не самым веселым, зато очень долгим. Тем приятнее застать в своих апартаментам мужа, которого Падме не видела несколько месяцев с начала войны. А еще Энакин хочет сказать, что больше он не падаван. Теперь он рыцарь-джедай.

Отредактировано Padmé Amidala (2017-12-07 12:36:01)

+1

2

Балет Мон Каламари был для Амидалы загадкой, как и любовь Верховного канцлера к нему. Впрочем, злые языки поговаривали о том,  что еще будучи сенатором, Палпатин испытывал слабость к этому виду искусства, а сейчас едва не пропагандировал его своим присутствием. Чтобы отметиться перед его ясновельможным взором, политик ходили на мероприятием толпами, и Падме не стала исключением. Обычно она находила с десяток отговорок и причин, чтобы избежать зрелища, от которого хотелось спать. А сенатор Набу не высыпалась уже несколько месяцев, несмотря на то, сколько всего свалилось на ее плечи. А, может, именно по этой самой причине.
Сегодня отговорок не было. И ее пребывание на Набу совпало с очередным представлением. А когда Верховный канцлер нежно придерживает за плечи и говорит, как рад видеть своего дорогого друга, отказывать становится еще сложнее. Пришлось согласиться, восседая по правую руку от Палпатина, кивать на его замечания, стараясь не выпадать из общего настроения.

Война все больше расползалась по галактике, все меньше было безопасных планет. Сепаратисты стремились получить свой кусок пирога, пожирнее, повкуснее, создавая свое государство, Торговая Федерация продолжала наживаться, и Падме с ужасом смотрела, как тает былое величие Галактической Республики. Медленно, почти незаметно, но ей было видно. Она пыталась об этом поговорить с Палпатином, но тот заверил ее, что Сенат находится под его контролем.
Возможно, так и было. И вдумываться в это не стоило. В конце концов, Верховный канцлер сам должен был разобраться с Сенатом, а ей было, за что отвечать сейчас. Королева постоянно желала видеть Амидалу рядом, но та не могла все время находиться в Тиде, оказываясь в самых разных местах галактики.
Это не просто утомляло, это выматывало.

Впрочем, думала Падме не только о войне, хотя сейчас та и занимала большую часть мыслей бывшей королевы. Другая же часть касалась Энакина, который несколько месяцев как был в гуще событий со своим учителем. Тайный брак все еще не очень нравился Падме, но в конечном счете, это был ее личный выбор, когда пришло осознание, что жизнь коротка, не стоит отказываться от того, кого любишь. Жаль, с тех пор она никак не могла отделаться от страха, понимая, что если с Энакином что случится, она ведь даже не узнает об этом до тех пор, пока ей случайно не скажут, по доброте душевной. Орден не поощрял браков своих рыцарей, и это мягко сказано, да и сенатор Амидала не должна была отвлекаться от своей роли. Набу тоже имело свои традиции, брак обрывал политическую карьеру.
Она хотела уйти. Она собиралась уйти после второго срока на троне. Но когда просит королева, остается лишь соглашаться.
Где сейчас находился супруг, Падме не имела никакого понятия. Более того, она не имела никакого понятия, что будет при встрече. В конце концов, их свадьба была результатом выброса адреналина, влюбленности и страха, а сейчас, когда адреналин в крови поутих, а влюбленность и страх уступили место сознательности, был риск понимания, что они далеки друг от друга. Слишком разные, слишком далекие. Наверное, поэтому сенатор не особо ждала возможности приблизить встречу, она и радовала ее, и пугала.
Но ничто не обещало окончания разлуки.

...балет подошел к концу, и Амидала, сославшись на усталость и ранние планы на следующее утро, отказалась от вечера в компании канцлера и сенатора Органа. Такие посиделки имели скверную привычку затягиваться едва ли не до утра, а у нее было совсем не то настроение, хотя обычно она была совсем не прочь потратить время на интересные, а иногда результативные дискуссии, тем более, что общество Бейла ей было приятно. Но аэроспидер понес ее в сторону апартаментов, которые занимала делегация Набу с ней во главе. Ей нравился Корусант с его небоскребами, но чем дольше Падме не возвращалась домой, тем сильнее скучала по садам и водопадам Тида, а еще больше по тихой атмосфере Варыкино. Но там она тоже не была со времени их очень короткого медового месяца с Эни.
- Ваше сиятельство...
Амидала вздрогнула, наконец, сообразив, что все еще не одна, хотя протокольный дроид - подарок Энакина - вел себя подозрительно тихо при всей общей болтливости.
- Что случилось, Трипио?
- Вы выглядите уставшей.
- А ты подозрительно молчалив.
- Но вы же просили меня помолчать, хотя мне всегда есть, что сказать...

О, Сила. Падме с трудом удержалась от желания закатить глаза, жалея, что заговорила с дроидом, благо спидер уже пошел на снижение, собираясь высадить сенатора у террасы, на что у дипломатов было свое, особое разрешение. Амидала сделала несколько шагов, благодарно кивнула пилоту, и кутаясь в плащ, направилась туда, где ее ждал ужин - она была голодна, все те закуски, что подавались в опере, имели лишь показательный характер.
- Текла, - позвала Падме, сбрасывая плащ на спинку кресла. Она прислушалась. Вокруг было подозрительно тихо, и шагов спешащей к ней служанки женщина не дождалась. Это начинало нервировать, хотя будь тут кто посторонний, охрана бы уже заметила. В углах залегли тени, скудное освещение давало мало возможностей. Падме уже собиралась дать команду сделать освещение ярче, но замерла, заметив тень.
Мужскую.
И эта тень медленно к ней приближалась.

Внутри все оборвалось. Сейчас Амидала была безоружна, ни бластера, ни даже чего-то более примитивного, чем могла бы защититься. Только кричать, но если это убийца, то Текла уже, наверное, мертва. А больше и некого звать, разве что золотистый дроид, но тот уже удалился в свою техническую комнату.
Взгляд упал на вазу, один из образчиков набуянского искусства. Вот им сенатор и вооружилась, запустив в идущего на нее мужчину.
- Так просто тебе меня не взять!

+1

3

[AVA]http://s3.uploads.ru/ECTbv.jpg[/AVA]
Энакин ждал этого момента. Он предвкушал его. Он думал об этой встрече так много, что она снилась ему. Сны были обычные, но от этого не менее важные для молодого рыцаря. Они несли тепло, они были уютными. Они были полны любви настолько, что после пробуждения Скайуокер, вопреки всему вообще, дисциплине в том числе, некоторое время не желал возвращаться в мир реалий, пытаясь удержать в себе тепло мечты. Затем он вспоминал, что где-то его ждут настоящие нежные маленькие руки, ласковый голос, прекрасное лицо и храброе сердце его королевы, и сон словно рукой снимало.
Он знал, что заслужил эту встречу. Без причины, но заслужил. Причин, конечно же, было множество, но перед простой, но такой нужной - как воздух - любовью, они были ничтожны. Энакин заслужил эту встречу - всей своей жизнью, от самого начала.

Он не стал передавать Падме сообщения о своём возвращении, надеясь устроить ей маленький сюрприз. Глупо, самонадеянно, по-мальчишески - пускай! Скайуокер предвкушал реакцию любимой женщины и наслаждался уже от того, что мог представить её глаза в момент встречи, её улыбку, объятия, которые она ему подарит. Несомненно - и Энакина никто бы не убедил в обратном - Падме будет ему рада, даже более того...
Что более, он пока старался не думать, довольствуясь теми эмоциями, которые дарило само предчувствие встречи - нетерпение, замешанное на сладкой тоске, какой-то уж совсем глупый мальчишечий трепет вплоть до подрагивания рук и подгибающихся коленей, и конечно же - восторг! Совершенно необыкновенное ощущение, от которого сжималось сердце, однако боль была настолько приятной, что её хотелось пить жадно, словно воду из влагоуловителя.

Он пробрался в её покои незамеченным. Причина гордиться собой, но простота, с которой он раз за разом проникал сюда, начинала тревожить. Если мог он, то сможет и кто-то еще. Энакин всё чаще думал о том, что должен находиться рядом с Падме постоянно, иначе...
Что может случиться он даже думать не хотел. Не хотел думать о смерти. Её смерти. Если бы ещё она не была так упряма! Скайуокер любил в своей королеве эту черту - стоило откровенно признаться хотя бы самому себе, но всё-таки существовало одно маленькое "но", которое грызло подобно вомп-песчанке, с каждым днём всё сильнее. Да, он любил в ней всё - красоту, волю, ум, внутреннюю силу, преданность своему делу, политическую жилку, сострадание к нуждающимся, от рождения выпестованное в ней благородство, однако не мог не отметить - пока что молча, про себя - что предпочёл бы видеть Падме более... покладистой что-ли, более беззащитной, зависимой. Зависимой от него.
Энакин отгонял подобные мысли, сам себе доказывал, что Падме нужна ему такой, какая она есть, он хотел видеть в ней именно то, что он изначально полюбил, но мысли возвращались, всё более настойчивые. Кто-то маленький, но токсичный, внутри его головы нашептывал, что всё это ради её же блага, что королеве самой будет хорошо, если Энакин начнёт присматривать за ней более пристально. Это означает безопасность, а безопасность значит покой - для них обоих.
Теперь, как думалось Энакину, он стал ближе к мечте, теперь он мог защитить свою любовь от любой напасти. И вполне справедливо, что его любовь первой об этом узнает.

Скайуокер угнездился в одном из кресел, которое так удачно пряталось в хитросплетении теней, что никто не заподозрил бы его присутствия до тех пор, пока не вздумал бы угнездиться на коленях Энакина.
Ночь вступала в свои права неумолимо и довольно быстро, а его королевы всё не было. Скайуокер начал испытывать нетерпение с толикой раздражения и большой щепотью ревности - куда могла подеваться Падме? Конечно, его прекрасная возлюбленная была вполне публичной фигурой, и это накладывало свой отпечаток на тот образ жизни, что она вела, но всё же...
Мыслишка о более зависимой и покорной женщине вновь подняла свою мерзкую голову, но Скайуокер тряхнул кудрявой головой, отгоняя её - никогда и ни за что он не свяжет Падме руки. Его любовь должна быть крыльями, а не путами, хотя путы это тоже уверенность... почти покой...
Ток странных мыслей прервали тихие лёгкие шаги, шелест изысканных одежд и голос, от которого Энакина продрало мурашками от шеи и до пят. Дышать стало тяжело, пальцы снова дрогнули в нетерпении - хотелось сорваться, стиснуть в объятиях, прижаться носом за изящным ушком, на границе кожи и волос, вдохнуть тончайший аромат её духов и чистоты.
Энакин пытался сдержаться, чтобы нечаянным порывом не испугать Падме, но понял, почувствовал - она уже напугана, напряжена до предела, но готова сражаться.
Если его потом спросят, почему сразу не подал голос, не успокоил тем самым испуганную женщину, Скайуокер не ответил бы. Хотя, может быть, причины попросту не было, а влюбленные сами по себе глупеют при виде предмета любви. Поэтому Энакин резко встал, совершенно позабыв, что в почти полном мраке комнаты его скорее примут за убийцу или вора, а не за зашедшего на огонёк друга.
Так и случилось - незамедлительно в Скайуокера полетела тяжелая ваза, которую он машинально почти оттолкнул от себя, но в последний момент удержал Силой и осторожно, стараясь не шуметь и не повредить произведение искусства, опустил на пол.
- Тише, тише, моя прекрасная королева, - он так же, совершенно бесшумно, скользнул вперёд, перехватывая руки Падме, прижал их к своей груди, туда, где заполошно билось его сердце, - Это я, Энакин.

+1

4

Ваза не упала. Она зависла в полумраке, заставляя Падме вздрогнуть, а потом медленно осознать, кто бы это мог быть.
Вместе с осознанием пришли знакомые объятия, любимый голос, ощущение защищенности. И мелочной злости - зачем надо было прятаться? Он же знает, что ему тут рады! И что окружение сенатора закроет глаза на появление юного джедая в апартаментах сенатора Набу. Падме понятия не имела, о чем думали ее подчиненные, но надеялась, что их верности хватит, чтобы сохранить тайну.
Но все это было сейчас незначительно, когда ее обнимал Энакин, прижимая к себе.
- Эни, - шепот щекотал его губы, когда она потянулась к ним за принадлежащим ей по праву приветственным поцелуем мужа. А высказать свое возмущение его поведением она еще успеет.
Падме обвила руками шею Энакина, прижимаясь к его губам в поцелуе, ласковом, нежном, но одновременно с этим жадным, давая понять, как скучала по нему. Где же это видано, чтобы сразу после свадьбы молодожены расставались, не виделись несколько месяцев, и лишь сейчас позволили себе встречу, неизвестно, какую долгую?
С другой стороны, сами подписались на тайную свадьбу, а потому нечего возмущаться.
И войну тоже начали сами, если уж на то пошло.

Амидала не сразу поняла, что изменилось в Энакине. Почувствовала, когда пальцы уже скользнули, зарываясь в пряди его волос. И женщина замерла в удивлении, а затем скомандовала:
- Приглушенное освещение.
По помещению разлился свет боковых ламп, разгоняя тени, обнажая идеальный подарок, позволяя рассмотреть любимое лицо. Пальцы Амидалы скользнули по кудрям отросших волос мужа, снова не находя то, что так настойчиво искали - падаванской косички. Ее не было. Больше не было.
- Ты... - у Падме перехватило дыхание, ее губ коснулась нерешительная улыбка, будто она не могла понять, радоваться или огорчаться. Но одно было точно - теперь перед ней стоял совсем не ученик, а рыцарь-джедай. И она чувствовала, как гордость разливается теплом в груди.

Кто бы мог подумать, что десять лет назад на песчаной планете, название которой Амидала тогда слышала впервые, а запомнила лишь благодаря встрече с мальчишкой-рабом, случится поворотная встреча. Что бы случилось, не подстрели тогда при побеге сепаратисты ее яхту? Ну, как минимум, мальчик не обрел бы свободу, а она не обрела бы мужа. Сколько в этом было хорошего и плохого, Падме сказать не могла. Она никак не могла отделаться от чувства обреченности и неправильности, которое испытала там, в Варыкино, в ту минуту, когда Энакин уговаривал ее нарушить установленные правила. Уже позже, перед риском смерти, это чувство исчезло, но все равно вернулось, со временем. Просто Падме не поддавалась ему. Но всегда было чувство, будто они совершают что-то такое, что будет стоит им слишком дорого.

Впрочем, уже было поздно сожалеть. И она никогда бы не сожалела о подобном. Пережила столько всего, сделала тот выбор, за который держалась, сохраняя веру в том, что у их истории будет нечто большее, чем украдкие встречи и тайная свадьба. Ей было не просто, глядя в глаза тем, к кому хорошо относилась, лгать. Но Энакин был ей нужен. И она бы ни за что, ни на что его не променяла.
- Ты прошел своей испытание? Ты сдал экзамен?
В эту минуту Падме многое отдала бы, чтобы услышать нечто иное. Например, что он оставил Орден. Это было жестоко, это было бесчестно, но в таком случае они бы оба стали свободны от его обетов, запрещавший брак. А Амидала... она всегда была готова к тому, что ей придется отказаться от места сенатора в таком случае. Будет тяжело. Но она справится.

+1


Вы здесь » A GALAXY FAR, FAR AWAY » Старая Республика и Война Клонов » [22 ДБЯ] Night is young


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC