ЛУЧШИЙ ПОСТ:
— По, быстрее, опоздаем! — крик Шары, кажется, донесся до всех уголков дома, а сама она быстренько сделала последний большой глоток подостывшего кафа, отставляя кружку куда-то в сторону... — Shara Bey

САМЫЕ АКТИВНЫЕ:
ЦИТАТА НЕДЕЛИ:
«Люк для сестры всегда казался несгибаемым, порой она спрашивала себя, найдется ли с галактике сила, способная сломать ее брата, и отказывалась искать ответ, потому что боялась узнать»,Leia Organa Solo

ЛУЧШИЙ ЭПИЗОД И ИГРОКИ НЕДЕЛИ:

Добро пожаловать на ролевую игру GALAXY FAR, FAR AWAY по известной вселенной Star Wars. Действия игры разворачиваются во всех временных рамках, учитывая расширенную вселенную. А это значит, что у нас будут рады и Ревану, и графу Дуку под руку с принцессой Леей и «не последним» товарищем Финном. Игра разделена на зоны, где каждый герой может начать свою историю заново или написать ее так, как давно мечтал! Галактика большая, и в ней найдется место всем и каждому. Если у вас есть вопросы, поищите ответы в FAQ, возможно, их уже задавали до вас. Связаться с администрацией вы всегда можете в гостевой.

«Все очень просто.
Нужно только решить, чего ты хочешь». (с) ПОРГОВ ХОЧУ!

Рейтинг форумов Forum-top.ru


АДМИНИСТРАЦИЯ:
Генерал СелчуМиссис СелчуЕе Величество АмидалаСкайрокер

САМЫЕ НУЖНЫЕ:

Вверх страницы

Вниз страницы

A GALAXY FAR, FAR AWAY

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » A GALAXY FAR, FAR AWAY » Незавершенные эпизоды » Старая гвардия


Старая гвардия

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

--
СТАРАЯ ГВАРДИЯ34 год после битвы при Явине

Wedge Antilles, Tycho Celchu

♦ Сопротивление

Все разными путями когда-то пришли в Альянс; разные пути стекаются к Сопротивлению сейчас. Иногда таким образом появляются отставные генералы. А лучше два.

+1

2

Ведж Антиллес никогда не был пацифистом хотя бы потому, что вырос в условиях войны. Его отец и мать стали жертвами  взрыва на собственной заправочной станции, а Ведж не поверил в несчастный случай с самого начала. С тех пор Антиллес, юноша семнадцати лет, не верил в то, что на войне можно остаться независимым. Смириться с ущемленными правами можно, с отобранными жизнями дорогих людей - невозможно. Идиоты те, кто закрывают на то глаза. Когда родители Веджа умерли, он отправился на войну, но понял это не сразу. Смерть шла по пятам, дышала в затылок, забирая одного за другим. Родители, первая любовь, лучшие друзья... Под конец жизни Ведж остался ни с чем. На Кореллию он уже не мог вернуться, из родных у него остался только По. Половину друзей положило уже в мирное время, другие умерли во время войны с вонгами. Все абсолютно циклично и от этого отчаяние накатывало чаще, чем ему было позволено. У Антиллеса остались награды, звания, воспоминания (и не все - самые хорошие), а по сути что? Горечь разочарования, одиночество и никакой цели в жизни. Все, что он умел - летать на крестокрыле, чинить крестокрылы, обучать летать на крестокрылах. Удивительно, как просто человек может поставить крест на собственной жизни и сузить ее до одной единственной деятельности и любви, за которой не существовало ничего.
Пока молод об этом не думаешь. Не боишься, что когда-нибудь станешь слишком старым для кокпита, что когда-нибудь начнет барахлить сердце и ломить по вечерам кости. Седина пугала меньше. Ведж начал седеть очень рано, оно и понятно. Посему старость застала его врасплох, он и понять не умел, когда она стукнула ему по затылку. Антиллес честно считал, что умрет до того, как станет не способен летать. А вон оно как получилось. Со слишком везучим кореллианцем удача сыграла злую шутку.
Впрочем, не так все было плохо, как могло бы показаться. Потеряв, обязательно что-нибудь находишь. Ведж был философом, хотя сроду этого не признавал, однако многому учился на собственном опыте. И мог точно сказать, что рано или поздно метеоритный дождь заканчивает бомбить планету и наступает тишина, а потом все повторяется снова. Глупо ждать другого. Так было и со старым пилотом. Он приехал на Корускант, даже не думая, что у него реально начнется другая жизнь.
Ее вдохнул По Дэмерон, пацан, которого Ведж был бы рад много раз скинуть на чьи-нибудь более стойкие, крепкие плечи, да не вышло. Он воспитал из него хорошо парня и, будем надеяться, достойного мужчину. Достойного своих собственных битв и своих собственных побед. Отчего тогда тебе, Антиллес, было так больно и без сомнения страшно отпускать его в авантюру с Сопротивлением? Ребячество. Глупая затея. Ты просто потратишь свое время и будешь зря рисковать собственной жизнью. Одумайся, явинец, голова у тебя одна! Войн может быть очень много.
Явинец не послушал. Воспитанный Веджем, он заразился антиллевским упрямством и сделал так, как было нужно ему. Ведж затаил обиду. С возрастом он стал еще более невыносимым человеком.
Теперь кореллианец сидел сам в сопротивлении и коротал вечер. Уже неделю как сводит с ума ломота во всем теле и невыносимая, никуда не пропадающая боль в душе. Ведж много раз ее испытывал, но то ли из-за возраста, то ли от того, что он стал смотреть на вещи другими глазами, теперь эта боль изнуряла, угнетала и не давала спокойно спать, существовать, аппетит вовсе пропал.
Новый день не принес новых разочарований, как и хороших новостей. А Веджу сейчас они были жизненно необходимы.
Когда-то очень давно Бустер Террик сказал ему: "не видел тело - не приговаривай к смерти, парень", Ведж запомнил это на всю жизнь. В конце концов, однажды она похоронили своего товарища, а он заявился точно с того света, являясь: "вот он я, Корран Хорн, прошу не поминать, покуда жив". Антиллес горько усмехнулся. Второй раз не пройдет, малыш... второй раз смерти в такие игры не играет.
Он надеялся, что с Корраном и Миркс было все в порядке. Не приговаривай к смерти, пока не увидел тело... не приговаривай... к смерти.
Где-то рядышком прочирикал астродроид. Кругая голова БиБи-8 как-то выразительно и, Ведж был готов поклясться, с сожалением склонилась на столь же круглый бок.
- Чего тебе? Гайки смазать? - Улыбнулся Ведж, дроид радостно заверещал. Нет, удивительная все-таки партия дроидов. У этого малыша точно была своя неповторимая индивидуальность. Живя с ведром, которое периодически недовольно кряхтело и беспробудно ругалось на своего хозяина, общение с такими товарищами, как БиБи-8 или Арту доставляло некоторое удовольствие. Настоящие друзья своих пилотов.
Глухо зазвенели репульсорные двигатели приземляющегося корабля в ангары. Антиллес растерянно помотал головой. Да ладно, не может быть!
- Ненавижу неожиданные встречи, - нахмуренно выругался Ведж. Ну, еще лучше. С трапа грузового корабля, просто умопомрачительно вооруженного до зубов, вышел некто Тайко Селчу.

+1

3

Плюсы старости в целом были сомнительны: в седине, морщинах и общем угасании сил действительно не было ничего хорошего. Сердце уже не могло похвастаться прежним жаром, усыхая вместе с истончающимися костями, все более резко реагирующими на смену погоды, и время требовало, чтобы они переставали бежать и рваться. Чтобы добраться до звезд им было достаточно отмеряно времени, ныне же настал час наконец-то подсчитать, сколько же их было в руках. Но никто не сказал, что нахватались с неба они уже достаточно, что все оставшиеся годы им только и следует, что бесполезно оглядывать прожитое. Прошлое всегда является фундаментом для будущего и надежной опорой для настоящего, а значит, пусть сердце с каждым разом все более скупо на гулкие удары, им необходимо еще что-то делать, раз они еще могут, раз они еще дышат, раз кровь еще разгоняется по венам. Нет большего преступления чем бездействие, которое как ржавчина превращает благородный крепкий металл их душ в бурую труху. Самые могучие линкоры и крейсеры сгнивали в ангарах, если подолгу простаивали, и участь эта была не только для машин страшной смертью, уносившей всю яркую славу их жизней, по злому року ставших ужасно короткими.

Примерно с такими мыслями он когда-то взялся за изрядно запылившийся трофейный тета-челнок. Тайко не был гениальным механиком вроде тех, которые из металлолома всех произодителей и названий собирали за ночь нечто невообразимое, что еще в разы переживао собственных создателей. Зато он достаточно провел в воздухе, где знать и понимать - как раз примерно одно и то же. К тому же, отставка понемногу превращалась в огромное количество свободного времени, которое необходимо было чем-то заполнять. У Селчу не было излишне бурной жажды деятельности, но и просиживать бесцельно он подолгу не мог; даже подшучивал с толикой мерзкой горечи, что раньше уже насиделся в четырех стенах на всю жизнь вперед. Винтер тоже не стремилась к излюбленному старческому покою, что давало основания полагать, что ее бесповоротным уходом из разведки окажется смерть и ничто более. В свою очередь, миссис Селчу судила в подобном ключе и о Тайко - Проныра из него выйдет явно вместе с последним дыханием. И женская прозорливость оказывалась права. Вновь злоупотребляя своими тесными связями и растраченными нервными клетками во благо разведки, он подарил себе ангар, куда переехал челнок, а потом переезжали уже его накопления кредиток в виде вооружения. Пожалуй, он пытался уместить в этом звездолете все, что ему хотелось, сочетая и маневренность, и скорость крестокрыла, и тяжесть уверенного полета более крепкого крейсера. В этом была его маленькая первая победа вечного страха, который преследовал пилотов - продержится дефлектор еще одно попадание, сколько выдержит еще облегченная броня? Здесь он знал наверняка: устройство теты позволяло пережить потерю одного гипердвигателя и не один прямой лазерный выстрел. Умопомрачительный вес вооружения, выжравший почти все запасы грузоподъемности, в значительной мере искупал его чувство полной незащищенности, родившееся где-то внутри разоруженного "Охотника за головами". В модифицированном челноке и далее было больше попыток защититься от долгих, закрепившихся фобий, не сходящих с него даже на земле. Они, впрочем, лишними не оказались - на всю галактику громыхнула весть об уничтожении планеты Сената, и все, что прежде снилось, вновь рябило, угрожая выплеснуться в реальность. Новая война, на которую уже никаких сил и желания не осталось идти, настойчиво постучала в его дверь с ноги. А он... А он, что скрывать, к ней и готовился.

- Ведж! - выражение нахмуренных, сведенных к переносице бровей не менял и белесый иней, выгрызающий их угольно-черный цвет. Небольшой ангар, ставший еще меньше от поднятых крыльев челнока, которые покрыли помещение тенью, позволял с полной уверенностью утверждать, что невысокая плотная фигура принадлежала Антиллесу. Вопрос только складывался в том, что эта фигура забыла в стане Сопротивления. Все, что он мог вспомнить о коммандере в последнюю их встречу, были как раз такое же мрачное выражение лица и мучительное недовольство, отражавшееся на нем. Тогда, кажется, он упомянул вскользь, что По улетел, и Селчу не придал этому значения - он уже вырос из нескладного паренька и вполне мог принять такое решение, что старик-воспитатель ему не обрадовался. Судя же, что Ведж пропал со всех радаров немногим после, можно было отчетливо предположить, куда же предпочел смыться Дэмерон с Корусанта. Пойти следом было бы очень в антиллевском стиле. - Я и не думал, что ты можешь быть здесь, - еще в антиллесовском стиле было бы надуться, что Тайко потащился в ту же сторону. По крайней мере он постарался смягчить это самой примирительной алдераанской улыбкой.

+1

4

В самом деле, Веджа здесь быть не должно. Кореллианец мало когда изменял своим принципам и вещам, которые считал правильными. Эта черта характера делала из него невыносимого эгоиста, который придает значение только тому, что считает выгодным и благим исключительно для себя, но то лишь взгляд со стороны. Антиллес родился таким человеком и как бы паршив не был его характер на сношение остальным, он не собирается меняться. Думать о себе, о задании и о том, что важно именно в эту, данную минуту и секунду ни раз спасало ему жизнь. Инстинкт самосохранения не всегда подсказывал ему, когда стоит придержать язык за зубами и не начинать спорить, но вот в небе он не подводил никогда, отчего Ведж не ограничивал его и на земле. Сжатые кулаки и стиснутые зубы его словесных соперников действовали на кореллианца, как запах живого существа на голодного вампа - ему хотелось нападать. Что он, собственно и делал.
Когда По Дэмерон выразил свое желание присоединиться к новоиспеченному ополчению, повстанчеству, людям, которые по кой-то ситхов меч рискуют своими жизнями ради непонятных целей, Ведж был взбешен. А вы видели Антиллеса в бешенстве? Как говорится, увлекательное зрелище, если ты за рингом и хорошо защищен силовым щитом. Гнев в Ведже плескался, как гной в надорванной ране. По ударил его запрещенным приемом - напомнил Антиллесу, что он тоже личность со своими желаниями, принципами, с тем, что он считает правильным.
Не то, чтобы Ведж всегда старался над всеми установить свою опеку, отнюдь нет. В свое время он намеренно отказывался принимать за людей какие-либо решения, у каждого его пилота должна быть светлая голова на плечах, способная мыслить самостоятельно. Иначе это уже будут мальчики-с-пальчики какого-нибудь Салма. Именно благодаря тому, что каждый пилот Разбойного Эскадрона был неповторимой личностью, они совершили много невозможных вещей. Но По не был пронырой. Не стоял рядом с пронырами и довольно заслуженно.
Понимание того, что По просто ищет уютную берлогу своей юности и бурлящей силе, желанию покорять и убивать вражеские "колесники" пришло потом, когда Ведж остыл. Только рядом с ним не оказалось людей, которые помогли бы даже без его прямого согласия исправить ошибку несносного характера. По ушел, а вместе пришло какое-то отчаянное одиночество, напоминающее Веджу о том, сколько он потерял, будучи несговорчивым.
Он пришел в Сопротивление не потому, что очень скучал по Дэмерону, не потому, что безумно волновался за него. По уже был большим мальчиком, взрослым мужчиной, да и Антиллес нисколько не сомневался в его талантах. За многими "но", однако факт оставался фактом. В Сопротивление его привели многие другие причины.
Он никогда не любил Республику. Как только Альянс перестал быть идеей, а стал политикой, Ведж Антиллес перестал быть ей преданным. Он остался преданным повстанцем, борцом за свободу слова и жизни, за истребление рабства и помощь всем, кто нуждался в этой галактике. Политика на многом ставила крест. Они лишь заменили одну тиранию на другую, но под другим соусом. Это стало понятно, когда успокоенные души ветеранов опять были подняты по одному щелчку на новую войну.
По сути своей Ведж всегда был и остается солдатом. Игры слов и попытки договориться - не его стезя. Ему говорят: "стреляй" - он стреляет; ему говорят: "отставить огонь" - он отпускает гашетку. При всем том, что раньше это все было украшено мотивирующими лозунгами против Империи, гнета, жестокости и всего-всего прочего.
Огонь потух, солдаты, которые грелись у него - остались. Остались замерзать и поддерживали себя одним лишь воспоминанием о тепле.
А потом возникло Сопротивление. Ведж здесь не потому, что изменил своего мнения. Сопротивление во всем и всегда будет плохой копией Альянса, но надо было признать, что все эти люди собрались под крышами ангаров не просто так. Республика погибла. Да, идеи Альянса погибли задолго до того, как один умник придумал Третью Звезду Смерти... ах, простите, базу Старкиллер, но иллюзия, которой многие были обязаны Новой Республике, развеяна только сейчас.
Неудачное время Первый Орден выбрал для того, чтобы нанести удар. Старики обозлятся и расскажут массу воодушевляющих историй молодым. Разожгут огонь, который тлел под золотой. И тогда посмотрим, какой тормоз будет смеяться последним.
От тета-челнока, как обычно, веяло имперской властью. Ведж до сих пор с трудом понимал, зачем Тайко оставил его себе. Наверное, чтобы заходя в ангар поддерживать циркуляцию потовыделения в организме. Такая, знаете ли, забавная шокотерапия от лишенного других страхов солдата. Это как: "прострели ногу - вспомни былое". Бодрит!
Так бодрит, что Антиллеса в очередной раз неприятно передернуло.
Ну да, Селчу, то что надо, чтобы не привлекать новоимперского внимания.
Тьфу. От всего этого "имперского", как от грязи хотелось отряхнуться и хорошенько вымыться. Да вот только кореллианец уже лет тридцать скурпулезно отмывается то алкоголем, то попытками нормально зажить, а это дерьмо таунтауна все равно не хочет смываться.
Упрямый генерал даже не сделал вид, что рад старому другу. А ведь в глубине души так и было. Чего скрывать, Ведж?
- Это твоя извечная ошибка, Тайко, - буркнул Антиллес и подошел к холодному, тяжелому челноку, который хотелось выбросить от себя подальше. Чего в этом зловещем символе, слава Звездам, умершей эпохи находил для себя альдераанец, это еще ухищренно подумать надо. - Думаешь, Первый Орден заявился ко мне домой посоветоваться?
Антиллес скептическим взглядом окинул корабль и даже заглянул одним глазом внутрь. Будем надеяться, что Винтер он привез с собой. Или хотя бы надежно спрятал. Хотя у Винтер никогда не было проблем с конспирацией, проблемы с тем, как бы защитить человека, который в защите не нуждается были у ее уже не молодого супруга.
Кореллианец построился перед Селчу, строгое лицо смягчилось, точно никого больше в ангаре не существовало и можно было быть обычным человеком, взгляд оттаял и налился какой-то трогательной ностальгией, а и без того тонкие губы он сжал в полоску, не находя никаких приятных слов, чтобы встретить альдераанца по-человечески.

+1

5

Да, новая обертка, новая раскраска не меняла того, что под краской был корабль имперского образца. Сколько не изменяй его, сколько не накидывай на него алдераанские цвета, а все равно суть-то та же. Но Тайко это, кажется, и было нужно. Он предпочел бы дурным снам кошмар, которым он может управлять, желательно наяву, и тета-челнок подходил под описание по всем статьям. Может быть Ведж и был прав, он напрасно продолжал удерживать мертвый груз Империи на коротком поводке, но груз этот, оказалось, не настолько лишен жизни, как казалось после долгих и мучительных сражений. И что в итоге вышло хорошего из того, что долгожданная победа была одержана, добыта кровью и жуткой усталостью? Абсолютной, видимо, она не стала, раз теперь Селчу стоял здесь, на площадке Сопротивления, а наличие тут же Антиллеса ставило под сомнение видимый покой и мир в галактике еще больше. Старики лучше чувствуют, когда начинает пахнуть поджаренными хвостами звездолетов, и опыт подсказывает им, что пламя не такое уж и шуточное?

- Знаешь, это хороший способ не забывать, - потому что, видимо, уже забыли, и вот как получилось. Он стал совсем немного грустнее и задумчивее, необычно резво заинтересовавшись носками собственных сапог. Что ж он всегда приходит в тот момент, когда сделанного не исправишь? - Я знаю о Хоснианской системе, - Тайко говорит этим больше, чем вообще возможно сказать, ненадолго цепляясь пронзительно-синими глазами за лицо Веджа. Это была такая же личная трагедия для него, как и Алдераан; еще больше в космосе стало сирот, чья участь была списана как под копирку - новые Кладбища, которые еще долго будут омываться их слезами и звезды, больше не согревавшие их дома. Он когда-то хотел, чтобы больше такой судьбы не разделил ни один уголок галактики и, не получись у них что-то на Эндоре в бою, зубами бы грыз до последнего все проклятые коммуникации станции-убийцы. Хотения и последних обманчиво мирных лет только оказалось мало, чтобы хоснианцы, а вместе с тем и Республика, за становление которой они сражались, сейчас были живы. Без Сената и сама Республика была похожа на беженца.

А еще Селчу не просто хотел - он обещал, что ничего не повторится. Насупившийся коммандер, наверное, мог бы сейчас явить и крайнюю степень неудовлетворения, похлеще чуть кривой полуухмылочки, но было, было еще кое-что, чего не пробить и кореллианскому танкоподобному упрямству, и Ведж, вероятно, осознавал это тоже. Первый Орден поступил по отношению к алдераанцу весьма опасно: по меньшей мере неосторожно было воскрешать старых призраков, потому что эхо взорванных планет неслось далеко, а взрывная волна несла в том числе и тысячи недовольных голосов, сливающихся в одно большое движение, по меньшей мере способное задавить массой и вилами. Успех мятежа против Империи помнили, и это поднимало новый, держащийся на этой вере в победу. Только веры мало, пусть Разбойной эскадрилье и ее обычно хватало с лихвой. С тем, во что верить просто возникла проблема. Они наглотались республиканской справедливости и демократии сполна, хатт бы такими объемами подавился.

- Так почему, Ведж? Не в Первом Ордене дело? - и в нем, конечно, тоже, но у Антиллеса, чтобы не говорили о неуравновешенности, голова крепко сидела на плечах, чтобы он кинулся давить новых недоимперцев. Им было уже во многом за пятьдесят, чтобы, как раньше, не спать днями и ночами, гоняясь за призраками, и они понимали и принимали здраво, что силы уже не те, во многом и подкошенные этим "как раньше". Просто так, из-за По или безделья он бы не пошел, пусть что-то сделать они еще могли. Значит, было другое, что точно вырвало Проныру-лидера из ненасиженного холодного гнезда, и это точно не юношеская жажда старых авантюр и приключений - при всех их захватывающих ощущениях, они регулярно таскали на себе камень горечи за погибших товарищей, погибавших не в пример часто и быстро, сколько не пытайся не заводить среди них друзей. Тайко вот обрел их слишком много, и теперь только гадал, что пряталось за мнущимся Пронырой, который словно устал держать на себе маску непримиримости с окружающим миром, но не знал, что без нее делать.

+1

6

Они, ветераны, были когда-то резвыми истребителями, рассекающими космическое пространство и курносым острием врывались в плотные атмосферы планет. Когда-то это, и правда, было смыслом жизни. От воспоминаний об этом Веджу становилось как-то невыносимо плохо, потому что когда утрачиваешь цель в сетке прицелов, для чего ты летаешь? Изможденный, в конце концов, начинаешь делать петли, бочки и многое другое, что надоедает, изнуряет и начинает реально бесить. Боевой, военный пилот на то и военный пилот, чтоб жать на гашетку. Жизнь несправедливо распорядилась ими, своими вояками с огромным потенциалом и камнем на душе. Ей стоило убить их красиво, забрав жизни куда-нибудь в Звезды и увековечив имена. Теперь, когда жизнь начала реально надоедать, как многочисленные, никому ничего не приносящие петли и "бочки", он не понимал, что делать.
Надо было умереть красиво. В душной, тесной кабине кокпита, крепко сжимая зубы и ручку управления, под неистовый визг Шибера, если он еще был жив. Оставить после себя красивый взрыв и повод сопернику порадоваться непомерной удаче. Пусть дело будет даже не в том, что Ведж сдал, даже не в том, что его враг оказался на порядок лучше. Дело в другом... в том, что уже не исправишь, чего тут мыслить.
Они потеряли стольких людей и не нашли себя за все то время, которое им подарила жизнь. Вытащила через тернии к звездам и что? Ладно, другой вопрос - для чего? Чтобы они, старики с покалеченными телами и душами смотрели на то, как история повторяется и ничего уже не могущие сделать с этим гадким положением неравнодушного зрителя? Душа не стареет и это известно абсолютно всем. Она, как животрепещущая птица, будет рваться сквозь тело, которое не сослужит никакую службу, кроме безрадостного сосуда.
Вот и вся твоя слава, Антиллес? Ее ты хотел, когда становился повстанцем? Нет. Нет и еще раз нет. Никакой славы мне не надо. Справедливости, которую я не мог бы оспорить? Возможно. Право слово, которое будет реально выслушано? Почему бы и нет! Не славы. От того, что все вокруг знают его лицо и имя ему ни горячо, ни холодно. И никому он тем самым помочь не может, даже себе.
Однако Тайко был прав. Дело не в Первом Ордене, который костью поперек горла встал, дело не в том, что Новая Республика уничтожена и все пущено по татуинскому ветру. Дело было глубоко личное, которое мог бы понять и оценить только старый друг. Старый друг с неугасающим взглядом и столь спокойно принимающей горе душой, что пробирает до мурашек. От Селчу веяло уверенностью, но Веджу становилось от этого страшно. Он не понимал, как можно терпеть такой наплыв чувств, как можно не прогнуться.
Что он бы сделал, если бы увидел, что его родину взорвали? Он видел, как умерли родители, как огонь уничтожил единственный дом, который он когда-либо знал... но родину у него никто не отнимал. Оттого, весть о том, что Хоснианская система была уничтожена Старкиллером вызвала у Антиллеса только злость до крепкого оскала, да до побеления сжатые кулаки, но не то, что, наверное, ощутил Тайко.
Ведж хотел бы понимать его и не хотел одновременно. Альдераанец оставался удивительным человеком с букетом непонятных черт характера до сих пор.
Антиллес отвел темные глаза, да обвел взглядом ангар. Люди толпились, занимались делами, шныряли, как крысы-вомпы разношерстные механики, молодые и старые пилоты разных мастей и эскадр, разных рас и мастерства. Грязные "ашки" стояли рядом с новенькими "Инкомами", как будто кто-то взял и сгреб одной гребенкой заржавевшие детали какого-то непонятного корабля и собирается сотворить чудо самолетостроения.
В то, что идея выгорит Ведж сомневался от слова "совсем". И дело не в том, что он сомневается в лидерских качествах Леи Органы, ему просто не нравилась изжеванная пластинка с одной и той же мелодией.
- Я тоже видел, - Ведж тяжело кивнул. Почти физически можно было наблюдать, как сильно напряглась у него нижняя часть лица - Антиллес стиснул зубы. Больно. Невыносимо больно при одной мысли, что там могли остаться родные и близкие люди... одна мысль о том, что возможно он их больше не увидит. Она заставляла его кипятиться и это еще мягко сказано.
- Миракс и Хорн пропали, - уведомил Ведж, поднимая почти беспомощные глаза на Селчу. Что теперь делать, Тайко? Он помнил, что такое уже случилось, он прекрасно помнил, что переживал за них, но тогда проблема эта казалась какой-то менее тяжелой. Не то он реально постарел настолько, что сердце покалывает от одной мысли о том, что Мири и Коррана не стало.
Война с Империей прошла. Когда они все успокоились, Ведж даже подумать не мог, что жизнь станет у него еще кого-то отнимать. Смерть за войной, когда не надо поднимать истребитель в небо, когда не надо ругаться по комлинку, когда не надо тянуться за бластером по ночам в порыве иллюзорных кошмаров, не существовала для Антиллеса. Так, будто бы после войны все резко должны были стать бессмертными. Сначала он потерял супругу, теперь Мири... так нельзя было.
- Мири была в столице, - на бледном стариковском лице отчетливо распознавался ужас.

+1

7

Они стояли в ангаре, и одновременно не там. Шум, какой обыкновенно сопровождал подготовку к полету, безобидные перепалки с механиками, наполняли пространство, но до Проныр почти, кажется, не долетали. Люди, всю жизнь свою составлявшие из коротких перерывов на сон и воздушных баталий, маленьких и больших, неожиданно оказались выкинуты за ее пределы. Не они сейчас стояли и спорили, не они любовно терли в руках шлем, заглядывая в каждый уголок верного крестокрыла, чтобы хотя бы эта уверенность в полной работоспособности машины поддерживала их, когда верить больше ни во что не останется. Другие пришли искать свою мимолетную славу, путь к которой часто встречался со смертью, а дюзы уносить от нее не всегда удавалось. Дело было не в славе, им не жаль, своего они вкусили... Тяжело было отступить, посторониться,  признать, что их время вышло. Старость признавать не хотелось, потому что душа, она же по-прежнему рвалась жить. А жизнь, пусть горькая, но полюбившаяся, пока только протекала мимо. Руки же, покрытые уже глубокими сетями морщин, горели что-нибудь сделать.

Потому что больно было Тайко смотреть и, самое страшное, видеть, что их собственные жертвы ни к чему не привели. Бесцветное угрюмство, закрепившееся на лице Веджа, ноши не облегчало. Их опустили на землю, они сами осели на нее - разницы, по сути, не было, эти кандалы в любом случае жали - и кожа, кажется, приняла землистый оттенок. Почти два десятка лет они благополучно гнили в помойной куче Корусанта, не сыскав счастья. Теперь разве пришли туда, что могли бы называть домом? Просто бежали, бежали от времени, искали прошлое в будущем, где ему нет места. Ждали новых войн, с готовностью отряхивали пыль мирной безмятежности и шли побиже к жаркой передовой - и эту, вероятно, предвидели? Так где же конец был долгому стону галактики, если мысли о новой напасти не отпускали их головы? Они бы шли, да, и сражались как всегда, самоотверженно и ярко, наполняя свои имена в чужих устах восторгом, но забывали, что они не молодые сорвиголовы, лихо крутящие бочки с компенсатором на минимуме.

По беспомощным, почти умолящим глазам Антиллеса он как никогда ясно понял, что они действительно постарели. Если бы все было так, как раньше, они пропускали бы побольше лума за ушедших на скромном ужине, а на следующий день взлетали, чтобы  потерять еще больше. Селчу, наверное, не выглядел лучше, враз меняясь в лице, пока до него доходило, какая участь могла грозить Коррану и Миракс. Слишком близкими друзьями они не были, но успели привязаться - много провели под одной крышей, и, как повелось в Разбойной, всякие беды становились общими. Если поделить на всех врагов, то и победить их в разы проще; если разделить горе, то и с ним вскоре проще справиться. Тайко постарался показать на своем лице хоть что-то, что могло дать Веджу понять, что он разделяет его трагедию, но эта попытка померкла очень скоро. Торпедой в него вонзилось одно ужасное осознание, от которого ему стало совсем не по себе.

- Я не знаю, где была Винтер, - он сдался, таким же глухим тоном выдохнув. Селчу потер переносицу, пытаясь согнать навязчивые мысли о самом плохом. Ну, одна из лучших разведчиц, она ведь могла улизнуть, правда? С Алдераана спаслась, значит, и здесь сможет. Ее берегли постоянные перемещения, но даже это не успокаивало. Ведж хотя бы знал, или думал, что знал, а он повис в неведении, не таком уж блаженном. Но думать было нельзя, никому из них. И нельзя оставлять попыток поверить, что все могло обойтись, даже если итог был очевиден... почти. - Они могли спастись, могли улететь, Ведж. Ты ничему не можешь сейчас верить, - даже себе. У них была поговорка, не видел тела - не верь, но применима ли она была для оружия уровня Звезды Смерти? Тайко едва мог бы унять мелкую дрожь в руках сам, не говоря уже о том, чтобы осадить беспокойство в Антиллесе. Старые, слабые люди, бессильные даже перед друг другом... Им бы снова положиться на удачу.

+1

8

Антиллес хмуро кивал. Хотелось верить в лучшее, но почему-то совсем не верилось. Не то это время такое, что каждая надежда воспринимается, как игла под кожу, не то просто он устал быть несгибаемым оптимистом, который собственный оптимизм прячет под коркой безразличной готовности к худшему. Одним словом, он не был джадаем, но не чувствовал Миракс и Хорна больше в этом мире. И в то же время, ему хотелось бы знать, что все не так, как он думает. Ему хотелось бы разочароваться в собственной интуиции и наконец-то сказать себе: "ты ошибался", но Веджу было уже много лет, а он не ошибался. Не ошибается и сейчас, говорило где-то внутри отравляющее самомнение, которому было абсолютно наплевать, что умерли дорогие ему люди.
Миракс не могла умереть в столице. Могла улететь? Взять свое потомство, которое Ведж уже лет сто не видел, и улететь. Она ведь его сестра, не так ли? Она должна обладать его интуицией и плевать, что сестра не кровная. Они родились вместе, выросли вместе и вместе пережили войну с Империей. Не может какая-то призрачная угроза убить их вот так просто - одним выстрелом из Старкиллера.
Нет, Тайко, это слишком сложно и слишком тяжело. Ведж едва подобрал челюсть, когда увидел, что случилось с Хосниан Прайм. Удар в самое сердце Республики и это вам не позерство, которое уничтожило в свое время Альдераан. Об Альдераане до сих пор звучат скорбные песни и в галактике до сих пор устраивает день почета, альдераанцы во втором поколении прилетают на Кладбище. Но всему приходит конец. И одна беда заменяется другой бедой. Теперь хоснийские дети будут петь об убитых родителях и о бедах Альдеры все забудут. Забудут, что это уже повторялось. Одна боль сменит другую, встав на ее место, начнет цвести своим пышным цветком.
А ведь Ведж хотел лететь на Хосниан. Республике он снова понадобился, но как и всякие докучающие бумажки, то обязательство явиться в Сенат он тоже утилизировал. Удивительно, но убивающий Веджа Корускант, который он ненавидел всю жизнь, спас ему жизнь. Миракс не смогла убедить его сменить одну столицу на другую.
Корускант хотя бы я освобождал и здесь мне немного более уютно, чем туда, куда ты меня зовешь, возмущался Ведж. Миракс мило хмурилась и называла его упрямым стариком, которого когда-нибудь упрямство и погубит. Н-да. Упрямство его спасло, а вот Миракс вряд ли.
"На Хосниан было столько народу, а ты думаешь только о Террик, Ведж", проснулась предательская совесть.
- Я думал, она с тобой, - не скрывая шока и разочарования ответил Антиллес. Отлично. Кого еще ты заберешь у меня, ситхова судьба? Оставила меня живым, чтобы я похоронил всех своих друзей, чтобы коснулся каждого отдельного гроба? Отличное у тебя чувство юмора, дорогая. Имперское, я бы сказал.
- Могу не верить, - он опустил голову. Так зачем он в Сопротивлении? Чтобы опять наступить на свою гордость, чтобы придушить эгоизм, чтобы снова встать в ряд с теми, кто хочет отомстить и сломить новую Империю. Они столько сил потратили, чтобы зарубить этого зверя, а он снова родился из пепла. Хорошие люди не убивают потомство, не убивают зародышей, но и не дают им вырасти. Ведь каждый детенок вырастает, из пискли превращается в хищника. Хочешь полностью истребить проблему - уничтожь остатки, даже если это будет негуманно.
Гуманности не существует, очнитесь, люди. И не только люди.
А где остальные проныры? Ведж даже оглянулся. Здесь должны стоять белые крестокрылы, но стоят черные. И пилоты улыбаются ему абсолютно незнакомыми улыбками. Не проныры. Проныры стали тенями, которые Ведж вынужден ловить на стенах, додумывать и встречаться с ними только во сне. Всех остальных, немногих, раскидало по галактике и хвала Звездам, чтоб хоть кто-то остался жив.
Почему-то Веджу показалось, что со смертью Коррана, пронырам пришел окончательный конец.
- Спроси - хочу ли. Какой толк от того, что я буду обманывать себя? - Буркнул Антиллес. Ему захотелось все это откинуть и выпить что-нибудь крепкое. И снова окунуться с головой в молодость, где все проблемы казались решаемыми. Удивительно, как тогда было легко. И то, при всей легкости они умудрялись находить тяжелые моменты. Идиоты. Молодые идиоты.
Ведж постучал Селчу по плечу.
- Мы найдем их. Живыми или мертвыми, - потому что уж ты, Селчу, верить должен уметь. И обязан это делать. Сдашься ты, сдастся командир.
- Здесь По. Ты, наверное, захочешь его видеть. Я говорил тебе, что он сбежал, когда Лея созвала Сопротивление? - И неизвестно что было бы, послушай тогда пацан тебя, Ведж. Стоял бы ты сейчас, окаменевший, у голоэкрана и думал, рыдать тебе или драть седые волосы от того, насколько часто ты стал ошибаться. По сбежал тогда, и только это спасло ему жизнь. Он сделал то, что был должен. А ты сделал?
- Пойдем, выпьем. В конце концов, мы живы и должны что-то делать, а, проныра? - Неубедительная улыбка.

+1


Вы здесь » A GALAXY FAR, FAR AWAY » Незавершенные эпизоды » Старая гвардия


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC