ЛУЧШИЙ ПОСТ:
— По, быстрее, опоздаем! — крик Шары, кажется, донесся до всех уголков дома, а сама она быстренько сделала последний большой глоток подостывшего кафа, отставляя кружку куда-то в сторону... — Shara Bey

САМЫЕ АКТИВНЫЕ:
ЦИТАТА НЕДЕЛИ:
«Люк для сестры всегда казался несгибаемым, порой она спрашивала себя, найдется ли с галактике сила, способная сломать ее брата, и отказывалась искать ответ, потому что боялась узнать»,Leia Organa Solo

ЛУЧШИЙ ЭПИЗОД И ИГРОКИ НЕДЕЛИ:

Добро пожаловать на ролевую игру GALAXY FAR, FAR AWAY по известной вселенной Star Wars. Действия игры разворачиваются во всех временных рамках, учитывая расширенную вселенную. А это значит, что у нас будут рады и Ревану, и графу Дуку под руку с принцессой Леей и «не последним» товарищем Финном. Игра разделена на зоны, где каждый герой может начать свою историю заново или написать ее так, как давно мечтал! Галактика большая, и в ней найдется место всем и каждому. Если у вас есть вопросы, поищите ответы в FAQ, возможно, их уже задавали до вас. Связаться с администрацией вы всегда можете в гостевой.

«Все очень просто.
Нужно только решить, чего ты хочешь». (с) ПОРГОВ ХОЧУ!

Рейтинг форумов Forum-top.ru


АДМИНИСТРАЦИЯ:
Генерал СелчуМиссис СелчуЕе Величество АмидалаСкайрокер

САМЫЕ НУЖНЫЕ:

Вверх страницы

Вниз страницы

A GALAXY FAR, FAR AWAY

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » A GALAXY FAR, FAR AWAY » Незавершенные эпизоды » Но, слава Богу, есть друзья


Но, слава Богу, есть друзья

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

--
НО, СЛАВА БОГУ, ЕСТЬ ДРУЗЬЯ11,5 года после битвы при Явине

Wedge Antilles, Tycho Celchu

♦ Кореллия (Виррена)/Корусант

Если и семья, и дом потерялись безвозвратно, сложившись быстрее карточного домика, то стоит поскорее убираться из-под развалин. Даже если не хочется, даже если кореллианское упрямство не дает уйти, то подходящий человек найдется, чтобы это сделать.

+1

2

Любил ли когда-нибудь Ведж Антиллес? Не столь часто в своей жизни, чтобы доподлинно знать, что это чувство из себя представляет. Но когда время утекает сквозь пальцы, когда ты, ситхова мать, не можешь ничем помочь перед лицо неминуемой смерти, когда утешения уже давно не помогают даже самому себе,  вдруг осознаешь, что понимаешь, что такое любовь. Это не сопливое чувство, это забота. Та самая забота, которую ты не можешь уже никому дать, та самая, которая никого не спасет. Как раненный зверь приходится метаться по клетке и ждать, когда все прекратиться, в то же время, не опуская руки ни на секунду.
Антиллес никогда не был трусом. Антиллес никогда не боялся смерти. Он играл с ней в саббак и ему это, право слова, нравилось. Вот так он прошел всю войну, наблюдая вокруг себя столько взрывающихся друзей, сколько он живых не видел рядом. Бывало, они умирали, едва взлетев в небо, бывало, что имена пилотов почти сразу вылетали из головы, бывало, что тускнели образы, но чувства не подводили командирское сердце никогда.
Так чем грузите трюм, господа? По кой ситхов меч вдавливаете в землю человека, который ни капли того не заслужил. Веджу не было свойственно жалеть себя, но когда никого другого не остается, кто еще будет, если не он сам? Даже самому сильному человеку необходимо простое человеческое утешение, даже мужчине необходимо, чтобы кто-то положил руку и сказал, что все будет хорошо.
Завуалированно и непонятно, но к фактам перейти сложнее, чем описывать чувства. Трагедия не опустилась Антиллесу, как отказавший резко в воздухе истребитель на голову. Он ощущал это падение ежеминутно и ежедневно. Пока ему не сказали точно - вылечить мы никого не сможем. Она умрет. Вопрос только когда и как. Знали бы вы, какими торпедами ворвались в сердце это "когда" и "как". Получается, от меня-то уже ничего не зависит? Шептали одни губы, голос не говорил ничего. Антиллес летел в холодную воду долго и обладел, когда истребитель врезался в пугающую гладь воды. Он считал, что готов... считал, но не был таковым.
Получается, да, мастер Антиллес, вы ничем не можете помочь.
Как и когда? В самых страшных снах. Он видел, как умирают пилоты. Обычно это быстрая смерть. Взрыв, всплеск и тела больше нет. Зеленый луч, пронизывающий кокпит, сбитые двигатели, да даже катапультация в космосе - приговор к смерти, если никого нет рядом, это все равно намного быстрее, чем то, что Ведж наблюдал на протяжении четырнадцати дней болезни своей супруги. Из красивой, темноволосой молодой девушки, на пять лет младше него, с каждым днем он наблюдал тлеющую старуху, которая ненавидела себя за то, что оказалась в такой ситуации.
Ведж бился головой о стену и ничего не мог сделать. В конце концов, через неделю он увидел ее в гробу и едва ли узнал. Но не о том песня.
Одиночество медленно пробиралось к нему, на мягких лапах. Пока оно на безопасном расстоянии, оно вовсе не кажется страшным, но когда оно прыгает к тебе на кровать и впивается когтями в расслабленное, не ожидающее удара тело, вот тогда кореллианские птички поют совсем по-другому.
Сказать о том, что Антиллес был разбит - не сказать ничего. Сказать о том, что сердце у него было разбито? Возможно, было. Он потерял не только женщину, с которой хотел провести остаток своей жизни (а это, все-таки огромная удача, учитывая, какой Ведж человек!), он потерял друга, который прекрасно понимал его и находил нужные слова, который умел подбодрить и пнуть в правильное место. Пока Мина была жива, он не чувствовал себя одиноким. Он был... счастлив.
А потом все разбилось. На осколки разбилось и жизнь рассыпалась мелкий бисер.
Антиллес ничего не смог. Абсолютно ничего не смог. Его передергивало от осознания своей беспомощности. Он никогда не обещал ей защищать ее и все в этом роде, но разве это не та обязанность, которую он возложил на себя и добровольно принял, соединяя свою жизнь с чужой? А в итоге? В итоге... ранкоровское дерьмо!
Проныра-лидер... конец связи.
И все потухло. Ровно на несколько секунд, через время вспыхнув желтым светом в пустой гостиной. Покойся среди Звезд Мина Антиллес, потому что ты это заслужила. И передай привет всем тем пронырам, о которых я забыл в свое лучшее время.
Шибер жалостливо чирикнул и выглянул из-за стены. Нерешительно и осторожно. Ведж ни за что бы не признал, что дроиды способны на чувства, но в тот момент, он серьезно заметил в железном ведре жалость к себе и злостно стукнул приятеля по квадратной голове, больше похожий на горшок для цветов.
Хотелось пить. Напиться просто до умопомрачения и где-нибудь откинуть ноги. А, нет, стоп. Отменяется "откинуть ноги", не готов он пока умирать. Как не была готова Мина. Не повод это сдаваться, Антиллес. Отставить слабость, отставить... где там виски?
Разбил рюмку. Кажется, к счастью. Даже убирать не стал, ногой задвинув осколки под шкаф. Нет, Ведж не рыдал, не лез на стены. Все это - пройденный этап. Теперь он замолчал и только от недовольства скалился. За окном Кореллия погрузилась в тишину и тьму. Так уютно стало, что аж жутко. Вместо виски, Антиллес налил ароматный чай. Достаточно он уже напивался, самому страшно с себя становится. Ну и посмотри на что ты похож? Ты вдовец, но за такой вот высер паршивого сарлакка ни одна бы женщина за тебя замуж не вышла. Комэск заметил, что у него трясутся руки только, когда взял в них бритву и стал бриться. Как-то поздновато ты это делаешь, Ведж.
Маленькая кровавая струйка поползла по шее, Антиллес смочил белое полотенце. Освежающий холод пробежался маленькими стрекозами по всему телу, прямо в душу.
В дверь позвонили. Антиллес первым делом схватился за бластер, который лежал в тайнике за умывальным зеркалом. И почему беда всегда приходит, когда я бреюсь?
Оставив себя наполовину адекватным человеком, он вышел в коридор, а через два часа он посылал немой маячок единственному человеку, который теперь мог вытащить его из этой моральной помойки. Два трупа лежали на заднем дворе и все-таки пришлось откупорить вирренское выдержанное.

+1

3

Тайко очень хотелось встать перед зеркалом и спросить у отражения, а ушел ли он в отставку? Разведывательное управление старательно делало вид, что ничего не знает уже который год, Винтер невинно хлопала глазами, пользуясь тем, что он почти не возмущался. Да, мнение узкого специалиста всегда очень полезно, но, во-первых, по его мнению специалистом он вряд ли был тем, который подошел бы на эту роль, а во-вторых, как еще помнила его шкура, связываться с теневыми делами разведки было не слишком приятно. Не то что бы он сопротивлялся... Как-никак, но он чем-то занимался, а не благополучно ржавел в темном уголке, что его мало устроило бы. Свое в четырех стенах он отсидел сполна, и этого хватило бы еще на две жизни. Теперь - время быть полезным, даже если нужно просто придумать, как подобраться к той или иной планете незаметно. Это не занимало много времени, не требовало ничего сверхъестественного, на передовой невидимого фронта он тоже не барахтался, зато порой мог напроситься подбросить Винтер до ее точки назначения или забрать: так легче было скрашивать ожидание, потому что агент упорно не желала отходить от дел, а Селчу столь же упорно хотел находиться рядом с ней, и руководство дышало спокойнее, потому что посторонних вовлекать не приходилось. Ну или же можно было безнаказанно валяться на потрясающих диванах, которыми изобиловали помещения и коридоры. Крошечная квартирка, в которой он располагался, изысканной мебелью похвастать не могла, потому что предыдущим хозяином явно был особо ностальгирующий по сну на камнях солдат. Еще прежний владелец точно любил ни с чем не сравнимый прилив адреналина, когда звуки ломающихся носов и нецензурщина на всех диалектах галактики пробивалась через плотно закрытые окна и дверь, но с этим, как и со свистом скоростных поездов, который мелкой дрожью пробирал стены, он смирился. После всего, что случалось, это было даже тихим местом, во всяком случае, пока замки были целы и по ним никто не бил огромной лохматой лапищей. Старые чувства, оставленные войной, так все и не улеглись, и прописку на Корусанте он не менял, хотя уже сколько времени мог себе позволить. Было в этом что-то ребяческое, или просто отсутствие постоянной опасности представить он пока не мог. Отставной полковник продолжал вариться в этом котле.

О Кореллии, пока сводки многократно мелькали перед ним, за последнее время Тайко более-менее сложил картинку, нестабильную и сомнительную. Он пару раз порывался поинтересоваться у Веджа, но откладывал каждый раз: они достаточно поработали вместе, чтобы заслужить право насладиться обществом других людей, никак не сопряженных с прошлым. Свое право на светлое настоящее они отбили не раз, и теперь им впору было его создавать, чтобы было, что потом пожинать на закате, казавшимся еще непреодолимо далеким, даром, что седина подкрадывалась рано. Антиллес к тому же, на удивление всей эскадры, связал себя узами брака, напрочь разбив все пари, которые заключались ночами в холодных ангарах. Его долгом, как хорошего друга, было не мешать, и коммандер в долгу тоже не оставался и ничуть не лез в его дела. Личное пространство, какой бы крепкой дружба не была, оставалось неприкосновенным.

Когда он получил маячок, то поначалу не слишком задергался: так выходило, что пока все вокруг было хорошо, плохого предпочитаешь не замечать. Но коварный червячок зашевелился, намекая, что о хорошем так не извещают, обычно пишут красивые приглашения или попросту звонят. Через полчаса нервного измерения комнаты шагами, Селчу все же одолжил республиканский легкий челнок, в этот раз даже не слишком привередничая в выборе. Не до Татуина же, до Кореллии как ни крути - все одно, четыре часа полета. Он попытался даже самую малость вздремнуть, но мысли, все щипавшие его, не удавалось отогнать, тут и джедай позавидует назойливому предчувствию. Конечно, абсолютно он на него не полагался, но точно хотя бы принимал во внимание, потому что кореллианская ночь, в которой он оказался, не навевала ничего доброго. Пустынные улицы после столичного гомона и так напрочь убивали тишиной, так еще и собственные богатые идеи о движении в темноте дорисовывали лишние детали. Бластер на поясе несомненно облегчал продвижение вглубь жилых окраин Виррены. Поборов желание воровато оглянуться на пороге жилища Веджа, - а с чего ему осматриваться, он-то не жулик? - Тайко постучал. Если за окнами и был свет, то слишком слабый, чтобы его можно было разглядеть у двери.

+1

4

Ведж никогда не был самым патриотично настроенным кореллианцем, но вернулся домой, как в довершение всего того, что успел совершить за пределами своей родины. Он не ждал ни красных дорожек, ни красных полос, не ждал ни признания, ни почета. На Кореллии довольно долго был установлен имперский диктат и горстка людей вряд ли смогла полностью изменить большую, живущую своей жизнью систему. Антиллес это прекрасно понимал. Но несмотря на свой скептицизм, не смотря на то, что он никогда не желал рвать глотки за Кореллию, он хотел освободить планету от имперского гнёта. Как и многие-многие другие планеты.
Ведж был повстанцем и руководствовался простыми повстанческими идеями о свободе, уничтожении рабства. Империя была для него злом, которое необходимо истребить, зверем, которого необходимо убить. На месте Кореллии были и другие системы, да планеты, родина не была чем-то особенным на пути Антиллеса. Однако все равно в горле предательски запершило, когда он увидел на пороге двух КорБезовцев.
Они почти без лишних слов (как это и заведено у немногословных кореллиан) дали ему доходчиво понять, что ему не рады. Мина - тот единственны человек, который Веджа держал на этой планете. Вернуться в Виррену, домой, было её мечтой, не его. Проныра не жаловался, его все устраивало.
До тех самых пор, пока Мина не заболела, не умерла, а в дверь не постучали враждебно настроенные люди. А есть такая поговорка - кто к нам со световым придет, тот от светового и умрет. Ведж, конечно, джадем не был, но вот дать достойный отпор - это вам всегда пожалуйста. Не на того напали, ребятишки. Он ветер очень многих внезапных стуков в дверь и держит заряженные бластеры за зеркалами не просто так. Рано или поздно... они должны были вспомнить. Кореллиане - легкомысленный народ, но они никогда не забывают обид.
Ведж же нанес своей родине много оскорблений. И список его преступлений только начинается на том, за что обычно беспощадно казнят - предательство родины. Ведж предал идеи Кореллии давным-давно, когда связался с Бустером Терриком. Но Антиллесу выбирать не пришлось - мама с папой не всаживали в юную темноволосую головушку единственного сыночка идеи кореллианского молодежного движения. Ему было доподлинно известно, что между патриотизмом и жизнью стоит все-таки выбирать жизнь. И справедливость, которую знал тогда.
А через много лет вернулся и построил на родной земле дом. Все было хорошо, если бы не было так грустно. И дело не в том, что он убил двух КорБезовцев, пока они зачитывали ему приговор и какие-то странные, натянутые преступления, о которых он вовсе слышал первый раз. Дело в том, что тот дом, в который он вернулся, уже не может быть таким, как был раньше. Он стал пустым, наполненным мертвяцким холодом и смерть таилась в каждом углу, под каждым плинтусом, в каждом дверном проеме и косяке.
КорБез... Ведж хмыкнул. Привет от Коррана Хорна!
Его почему-то потрясывало при виде двух трупов. Мужчина и женщина. К тому же к ночи совсем похолодало и мороз пробирал до самых костей, заставляя тело выносимо дрожать. Только на улице, придавив ноющую боль горьким вирренским, Ведж понимал всю серьезность ситуации.
Мать Безумия, что же такое происходит? От чего мурашки становятся такими болезненными, как тысяча иголок по разным частям тела, волной поднимающейся с пяток и опускающейся с макушки.
Антиллес с какой-то надеждой посмотрел на небо. Тайко ведь не может проинорировать запрос о помощи? При всем том, что Ведж был обычно слишком упрямым, чтобы о ней просить? Что такого может случиться, с чем Проныра-Лидер не справился бы в одиночестве? Обычно его не пугала даже эскадра "колесников", не пугали толпы врагов за углом, не пугали невыполнимые миссии, от которых голова кружилась голова. Его не пугали поднятые руки товарищей, соглашающийхся на откровенную смерть. ... Восхищали. Не пугали.
В детстве кореллианец боялся темноты. Сиал смеялась над ним и повторяла, что он не темноты боится, а того, что придумывает в ней. У Веджа никогда с фантазией проблем не было, мягко говоря и придумать себе он мог все, что угодно, как и то, что любой страх можно победить. Летая в невесомости и постоянно играя со смертью, эту истину ветеран догфайтинга усваивает быстро.
Однако некоторый страх затаился и не всегда вылезал наружу. Проныры - специалисты в убийстве, как бы горько это ни было признавать. В кокпитах сидели такие же люди, такие же простые пилоты. Абсолютные новички и профессионалы, которым просто не повезло. Люди, которые тоже имел семьи. Они оставляли родителей без единственных детей, оставляли детей сиротами, братьев и сестер в одиночестве. Они убивали, пропуская свои преступления через сито каких-то личных благих идей. Но ничто их не могло оправдать. Ничто не могло оправдать убийство родителя в глазах ребенка.
Антиллес сжал руки в кулаки. Если бы он не убил этих ребят, они бы убили его. Рано или поздно Веджа бы повязали. Все сходится в одной точке и опять он преступник. Один выход - бежать. Как можно дальше бежать от этого места, от смерти, от потери и попытаться жить дальше, ибо никакого другого выхода у него никогда не было.
К дому подъехал спидер, сверкнул фарами, Ведж сжила крепко пистолет в руке. Ну, отлично, ребята. Может быть, еще армию на мое устранение пошлете. Ну что за детский сад? Неужели вы, и правда, думаете, что способны убить человека, который и не из таких бередряг выбирался?
Спасение своей жизни на какое-то время встряхнуло Антиллеса. Раздались первые выстрелы. Видимо те КорБезовцы успели нажать на заветную кнопочку и вот уже Ведж загнал в угол, как вомпа-песчанка и едва ли не пищит от своего жалкого положения.
- Ну и что я вам сделал, парни? - Крикнул им Антиллес, в вспотевших ладонях надрывался пистолет, перегретая плазма зарядов заставляла кореллианца шипеть от боли в руке.- Денег задолжал? "Или справедливость?" - Он выглянул и выстрелил. Почти наугад. Девушка с пепельными волосами вскрикнула и упала, начался переполох. Надо было поставить на парализацию, тупая твоя голова!
Шибер заверещал и укатился куда-то не хило подпаленный. Заряд, который метил в Антиллеса пришелся дроиду прямо в плату, вестимо, спасая хозяину жизнь.

+1

5

Плюс в том, что ты ходишь пешком - тебя не так просто заметить. Любой транспорт или, чего лучше, звездолет сразу выдают стороннее присутствие, а иногда остаться неузнанным уже половина победы. По крайней мере, когда всю тишину и возможные звуки в себя вобрал рев спидера, нарушавший целый свод правил движения, особенно по части скорости, Тайко тенью соскользнул от двери  в глухую темноту. Чем надо было провиниться, чтобы ночью к порогу твоего дома подкатывал миниатюрный отряд с лазерными карабинами? Пока он занимал позицию наблюдателя, старавшегося слиться со стеной - спасибо, Ведж, что не красил их в черный, иначе блондина выдавало бы с потрохами, - у него было время однозначно решить, что коммандер не на дружескую пирушку его таким образом позвал. Что, конечно, еще называть пирушкой... В свое время и вражеская эскадра сошла бы за легкий ужин, как раз часто заменяя полноценный, а вместе с этим и сон, и свободное время. Что-то подсказало, что в этот раз все не так просто, и, задержись он у дверей, он в лучшем случае оказался бы в объятиях КорБеза, а в худшем - стал бы случайной жертвой. Селчу, без сомнения, не привыкать...

До него донеслись вопли Антиллеса, вместе с шипящей очередью бластеров. Серьезно, задолжал?  Удача в сабакке отвернулась от главного везунчика Разбойной эскадрильи, да настолько, что за ним пришли такие... коллекторы? Он поверил в это настолько же, насколько и в то, что на Джакку появилось море. Вероятно, маячок касался именно этих проблем. Тайко еще многое отдал бы, чтобы узнать подробнее, где крылись причины, но пока только больше хмурился, лихорадочно перебирая варианты. Ситх тебя дери, Ведж! Неужели кореллианцы до той степени не любят просить, что начинают дергаться, когда зажмет уж прямо на шее и дышится через раз? Так трудно дать знать до того, как все уже висит над пастью сарлакка? Праведный алдераанский гнев был бы уместным, если бы, во-первых, было на кого его изливать, а во-вторых - если бы челюсти опасно не хлопали, не скупясь на лазерные выстрелы, разгоняющие прохладную ночь.

Ему на глаза попался спидер, брошенный у дороги. Воспользовавшись хаосом, Селчу подобрался к нему поближе - машина так и была оставлена заведенной. Конструкция оказалась незнакомой, но гением быть не надо; у всего, что двигается, есть бак с топливом и, собственно, двигатель, который очень чувствителен к случайным пробоинам и искрам, если к тому же еще и работает. Логически предположив, где же находится место более уязвимое, он с расстояния зарядил щедрым потоком огня по обшивке. Результат оказался даже лучше, чем он сам себе представлял: сначала слабо полыхнуло, а потом несчастный спидер взлетел вверх над кварталом, осыпаясь вниз тлеющими и горящими обломками. Взрывной волной, кажется, окна поблизости не выбило, в целом тоже ничего не повредило, а вот эффект получился как раз такой, какой надо - корбезовцы явно оказались в замешательстве и поубавили напор, больше интересуясь пустой улицей и вероятным виновником праздничного фейерверка из спидера. Тайко между тем отмел вариант попасть внутрь дома обычным способом и присмотрел себе окно, которое прикрывал хилый, но все же куст. Он точно не готовился к приключениям под вероятным прицелом, и даже отсутствующий опыт в разведке говорил, что ему бы себя и дальше не показывать, иначе судьба взорвавшейся машины окажется удивительно применимой к человеку. Или что делают на Кореллии с подозреваемыми в терроризме и диверсии?

Он напрочь не был осведомлен, как пользоваться двоичным языком, но попытался чего-то выстучать на транспарастиле. Оглушительный вопль Шибера, вероятно, был слышим далеко за пределами антиллесовского обиталища, а вот дальнейшую кривую тираду дроида уловить через слой дюрастила уже было трудно, сколько ухом не пытайся пробивать стену. Однако даже для чистого восприятия она явно наполовину не расшифровывалась, утопая в неясных щелчках и шумах. Тайко, правда, всего-то и оставалось, что верить в маленького трусливого астромеха Веджа, иначе изрядно разнервничавшиеся кореллиане сузят в скором времени круг поисков и оближут этот дом в надежде, что нарушитель спокойствия далеко не ушел. А он и не ушел, сумасшедшая его голова.

+1

6

Веджу было больно, он даже не понял от чего. Не то шальной заряд пришелся по телу, не то еще что-нибудь, например, бластерный перегретый пистолет. Чего только на бедную кореллианскую голову не прилетало в тот момент и это меньшее из того, что его тогда беспокоило. Внутри все ныло так, словно его раздирали на части. его охватил такой гнев, что простыми цензурными словами не опишешь. Гнев, который возникает на естественной основе после боли, с которой труднее справиться, чем с тяжелым бластером в трясущейся руке, а руки у него тряслись не потому, что он вот уже пять дней к ряду просто беспробудно пьет по утрам и перед сном.
Руки тряслись, потому что было страшно. Это его дом, понимаете ли. Он построил его практически своими руками, это был принцип. Отец всегда говорил, что мужчина все должен строить сам. Вот Ведж и последовал его совету. Теперь, когда он стал настоящим взрослым мужчиной, у него были основания для того, чтобы взяться за личное дело. Он знал этот дом, он знал этот сруб, на это ушел его годичный труд. Он ненавидел бездельничать и просто не мог расслабиться на пособия и награды, которые выплачивала ему Республика и тем более, он не мог жить за счет Мины. Они  устроили здесь дом, обустроили его и обжили. Здесь все пазнет чем-то родным. Ришкетом на праздники, кореллианской пряной выпечкой, пенной кореллианской выпивкой, а все внутри было подстроено под цвета радующего антиллевский глаз коричневого, древенского, насыщенно янтарного. И свет был не слишком яркий и не слишком тусклый, а окна выходили на просторный луг, за которым находилось чистейшее частное озеро, которое каждый сезон систематично и упорно очищали, все было здесь хорошим. И крестокрылы пристроились рядом, накрытые брезентом, как единственные не выписывающиеся в общий ландшафт не разграниченного участка валуны, черные пятна.
Ведж ненавидел тех, кто хотел это у него отобрать, разрушить. Он должен был заботиться о своей жизни, но заботился о том, как бы стены сильно не задело, как бы с любовью обштукатуренный потолок не осыпался. На все это ушло время и старание... все это было наполнено утерянной, мертвой любовью. У Антиллеса предательски защемило сердце. Нельзя было об этом думать в разгар битвы за право продолжаться и жить. Пусть не в этом месте, но хотя бы где-нибудь.
Безрассудство Веджа заставило его выглянуть и отстреляться. Люди не брали штурмом дом, видимо, считая приемлемым оставить небольшой коттедж стоять дальше на крепком фундаменте. Да и не стоит Антиллес того, чтобы из-за него разрушать строение. Он всего лишь человек, да еще и стреляет как пьяный.
Впрочем, берите поправку на половину выпитой бутылки коньяка.
К горлу подошел комок. Не хотелось умирать и не хотелось отдаваться им. Чего хотелось в сущности - он и не знал. Как загнанный зверь, рыскал и вынюхивал, только лишь метя. Прицел постоянно сбивала какая-то дрожь. Нужно было успокоиться, ведь в кокпите это так часто получалось, в чем же дело теперь? Почему ты, проныра, стал таким невротиком в последнее время?
А, понимаете ли, у него умерла жена. На словах - глупое оправдание для солдата, человека, который должен, ситх дери, привыкнуть к тому, что кто-то постоянно умирает, но не после войны. Не так, как Мина. Медленно, мучительно, униженно и ничтожно. Увядая, как некогда здоровый бутон ароматного цветка с пушистыми лепестками, опустить голову и превратиться в страшный гербарий с почерневшей кожей, впалыми глазами, потерявшими блеск, с выпавшими волосами и отслоенными ногтями. Антиллес вздрогнул и стиснул зубы.
Да умрите вы уже. Все. Подавитесь плазмой по самые гланды и засуньте свою справедливость себе в седалище, чтобы еще и зудело. Пусть Антиллесу не было суждено взглянуть в глаза Джаггеду Фелу, он уже наполнился к племяннику ненавистью. Какой паршивой вампой надо быть, чтобы преследовать собственного дядю? Что, на нем свет клином сошелся что ли? В Кореллии резко закончились преступники, что решили погнать в шею ветеранов?
Его не оставят в покое. Дождались смерти Мины, лишились голоса в Сенате и можно действовать. Можно снова установить диктат над многострадальной, но такой богатой, сильной планетой. Каждый хочет откусить от Кореллии жирный кусок. Антиллес ни на что не претендовал, он просто хотел жить...
Жить, возвращаться домой, обнимать женщину, планировать дальнейшую жизнь. Ему хотелось приглашать сюда своих друзей и вспоминать пронырские будни. Ау, проныры... где вы?
Щелкнуло окно. Ведж ринулся вглубь дома, окна вышибло выстрелами и одна из стекляшек впилась ему в ногу, как укус озлобленного ворнскра, голодного до кучи. Антиллес рухнул на пол, почти в шоке выдергивая из конечности окровавленный осколок. Шибер в коридоре метался, из него кучами валил черный дым.
- Не ори! Двигай сюда, ведро! - Он махнул Шиберу и дроид панически медленно поехал в его сторону, постынывая от его цифровой боли. Ведж приподнялся и заковылял к заднему выходу. Вестимо, сейчас его умные КорБезовцы, видимо, стали огибать его дом точно так же. Надо было срочно добраться до крестокрыла, хотя зачем... но все сейчас было сосредоточено на корабле. Там оставалось топлива с гулькин хрен, но в частности этот кореллианец пусть и умрет сейчас, то умрет в кокпите своего истребителя, не оставляя попытки удрать до самого последнего.
Реакция сработала мгновенно. Тело сделало угрожающий жест нацеленного пистолета еще до того, как голова сообразила, кто перед ним. В открытое окно задувал прохладный, освежающий ветер и слышался переполох. Это пришли за ним, но кроме того... кроме того Ведж видел перед собой друга и он, наверное, тоже пришел за ним...
Суровое осунувшееся, бледное лицо, которое вообще с трудом Ведж бы узнал в собственном зеркале, дрогнуло вместе с рукой. Это был реально Тайко? Его шевелюра, да, ни с кем не спутаешь. Таких красавцев Кореллия не делает.
И все равно бластер опускался слишком неуверенно, словно глаза могли его обманывать прямо сейчас. Тонкие губы дрогнули, Ведж странно мотнул головой. Не сказанное "привет" превратилось в не менее не сказанное "помогли".
- Я надеюсь, у тебя есть на чем смотаться отсюда, - Антиллес проглотил вставший в глотке ком. Он спасен? Спасибо Звезды и все, кого он среди них схоронил.

+1

7

Окно на удивление поддалось попыткам Тайко оставить себе путь к отступлению. Правда, было сомнительно, что он сможет туда забраться, и не окажется ли дом подобием большого гроба в конце концов. Он бывал здесь до этого всего пару раз, но размашистая кореллианская свадьба не дала шанса запомнить аккуратное строение как следует. На самом деле, ничего плохого сказать он не мог - и место, и общая атмосфера была по-хорошему алдераанской, и Селчу точно не преминул бы задержаться ненадолго в гостеприимном доме. Подходящий момент только, кажется, уже был безвозвратно упущен, и буйная зелень потеряла былую безмятежность, напомнив, что это все таки не что-то еще, а Кореллия. Окна мало-помалу начинали брызгаться, хоть и потихоньку, но двигаясь своим звоном в его сторону. В голове он почему-то отчетливо стал слышать сильные удары своего сердца, которые однако ничуть не мешали слышать осторожные шаги, которые понемногу брали дом в клещи, а из них обычно выбирались силами боевой двойки, и своего ведущего Тайко никак не мог дождаться.

Ведж, без сомнения, такой же умелец эффектных появлений, как и любой Проныра, но приставлять к голове бластер - даже в этом случае перебор. Он, изначально не дергая головой от греха подальше, уже и подумал, что корбезовские умельцы продрались в жилище, но повисшая между двумя людьми пауза заставила его усомниться. В таких ситуациях никогда не выжидают, не ждут чистосердечных признаний, это вписывают в рапорты как "застрелен при попытке к бегству" и не морочат себе голову разбирательствами, на которые уходят еще и приличные средства.

Подняв глаза, Селчу почти было готов выдохнуть от облегчения, но воздух застрял где-то на полпути, в горле. В последний раз Антиллес лучился жизнью, беззаветно ржал над всем, что могло бы быть вообще смешным, в целом производя впечатление радостного и счастливого человека. Они, верно, радовались мирной жизни больше других, больше политиков, которым работа только предстояла, и наслаждались этим как могли: закатывали вечеринки, праздники, вили собственные гнезда, наконец спустившись на землю. Это тоже была работа, которая должна была изматывать, но вместо этого тело, казалось бы, избитое войной, становилось еще сильнее, как травинка, пробившаяся сквозь плотно сбитую пыль и увидевшая столько солнечного света. Они могли любить и жить без оглядки, они могли точно знать, что завтрашний день наступит и они смогут стать свидетелями того, как вырастут их дети. То, что из себя представлял Ведж сейчас, мало вязалось с его воспоминаниями: опухшее лицо алкоголика-любителя, серый, болезненный цвет лица. И так низкорослый коммандер, наверное, стал еще ниже. Внутри себя он поскрипел, глядя на эту унылую картину и пообещал, что больше так надолго без внимания больше его не оставит. Решительно Тайко отбросил все вопросы о том, что, как, почему и зачем сейчас происходило; на лице напротив стояла такая печать безысходности и растерянности, как будто это был отпечаток грязной подошвы тяжелого сапога, ударившего прямо в челюсть, что теперь боль перекашивала грубые черты лица, и без того резкие. Проныре нужна была помощь, и Проныра всегда мог рассчитывать на товарищеские руки, даже если как чертов ситх перерубил сотню невинных людей и замарал руки. Среди них не было святых.

- Я хотел спросить у тебя то же самое, - наконец-то выдохнул алдераанец. Теперь можно было в полной мере ощутить, как затягивается их западня. Агентам, подбирающимся ближе, звездочку за находчивость и таланты конечно не дадут, но вероятность успешного выполнения их задания неуклонно росла. Он не предполагал, в чем оно заключалось, но заранее знал, что оно не устраивает его. - Челнок стоит на посадочной площадке. Со спидерами, как оказалось, ночью негусто, так что я ничем не располагаю, - он развел руками. Было бы смешно, если не было бы так жутко. Голоса доносились уже близко, и Селчу обеспокоенно посмотрел на друга. С его стороны будет жестоко, неправильно, и он никогда бы, если бы ситуация не была настолько безвыходной, не сказал бы так... - Надо идти, Ведж. Прыгай, - иди и брось все. Я знаю, как это тебе дорого, но так надо.

+1

8

Ведж словно услышал мысли Тайко. Нет, Ведж, так надо. Альдераанец был прав, надо уйти. Надо все бросить, вычеркнуть три года своей мирной жизни, забыть, зарыть, чтобы это никогда тебя не смогло убить и двигаться дальше. Ничего не получится, если он застрянет, ничего, кроме падения истребителю с отказавшими двигателями не светит. Ты ведь это прекрасно понимаешь, упрямый кореллианец? Ведж бы все бросил, не оглядываясь, но он привязался к этому месту. Здесь была зарыта его надежда, настоящая, какая только у него была. Такая, какой раньше он наделял корабль, к которому прикасался. Посему растерянность на лице Антиллеса была нормальной вещью. Все в нем было готово к прыжку, он знал, что пример руку Тайко и Селчу, в конце концов, был во всем прав. Он всегда бывает прав. И всегда бывает там, где ему следует быть в данный момент. Если ведомый не спасет его, никто уже не сможет. И уж тем более, сам Ведж.
Он был смелым, сильным человеком, лидером по своей натуре и никому бы никогда не уступил свое место в этом. Он не делился трофеями, он не делился славой и брал лишь то, что считал нужным, отдавая то, что считал правильным. И считал, что проживает эту жизнь правильно. Не всегда поступает согласно морали и принципам, но разве на войне есть что-нибудь, кроме идеи, которая покрывает все убытки, которая ставит крест на всяком убиенном? Теперь никакого оправдания не было и то, во что он превратился за несколько дней доказывало правоту данного суждения. Ведж не мог справиться один. Один в небе не проныра. Их сила в сплоченности. Каким бы ни был пилот, одному в толпе врагов ему не справиться, щит не бесконечен, воздух и топливо тоже, пусть мастерство и желание далеко впереди. Нужен товарищ, нужен друг. Хотя бы потому, что ты не всегда останешься бравым талантливым пилотом. Всем рано или поздно приходится спускаться с небес на землю и становиться обычными людьми.
Ведж сильнее сжал вибрирующий пистолет. Если придется прорываться, он сделает это силой. Как в старые-добрые, да? Сожалеть и оплакивать мертвых они будут потом. Потом они будут задумываться, кого убили на этом поле и оставили гнить рядом с антиллевским домом. Потом... все потом. И жизнь, и смерть. Сейчас главное, как и десять лет назад - прорываться к самолетам и улететь отсюда к ситховой матери. Даже если это будет навсегда, даже если это будет самой огромной ошибкой в жизни Вежда. Что ему останется?
Бери то, что дают и беги. Для всего остального есть время, которое ты сейчас обязан себе устроить.
- Во дворе крестокрылы, - заключил Ведж коротко, почти как отрезал, полоснул по горлу. Они ведь все равно не улетят отсюда на них, не смогут. Топлива мало, хотя истребители были в полном рабочем состоянии. У одного отсутствовал астромех. Если и придется почувствовать себя Антиллесом-подростком, для которого истребитель и кокпит - это дело жизни и смерти, то всего на несколько минут. Чтобы убраться и пересесть на челнок, чтобы превратиться дальше в унывающего человека, у которого душа на части разрывается. Чтобы вернуть себе образ безутешного вдовца.
А вообще, Тайко в курсе, что Мина умерла? Разве он, Ведж, посвящал его в свои проблемы? Она умерла слишком быстро и в это время Ведж предпочитал погружаться в пещеры и жить отдельно от всего мира. То, что Тайко, несмотря на все, оказался здесь теперь - огромная не то, чтобы удача, это большое счастье.
Антиллес стиснул зубы. Говорить стало резко тяжело. Может быть, сотряс словил или еще что? Нога еще, как проклятая, заболела. Что за ситхово семя, почему все разом, а?
- Топлива на полчаса лету... - не было повода пополнять баки, они с Миной никуда не летали. Ухаживали за птицами, как за детьми, не больше. И давали самолетам отдохнуть, они тоже этого заслужили. - Если сможем добраться до них, считай, спасены. Командир как-то невесело улыбнулся, почти обреченно. Но улыбнулся и лицо словно начинало трещать по швам. Неужели тебе нужно убивать других людей, чтобы почувствовать себя живым, а?
Один намек на небо заставляло его расправить плечи и начать здраво соображать. А уж когда тебя выстрелы догоняют, тут ты либо гений и прыгаешь не хуже татуинской песчанки, либо труп. Трупом быть не хотелось. В другое время, при других обстоятельствах, когда накатывает - да, но ничего общего с реальностью те чувства и желания не имели.
Ведж кивнул Шиберу, тот жалостливо заплакал. Ничего, дружище, я тебя еще подлатаю, если сможешь поднять старые Инкомы в воздух. Даже в масле искупаю. И гайки поменяю. Платы обновлю. Память почищу... ой, кажется, это  лишнее.
Ладно. Не верещи. Шарики на палочки и вперед к тому, что у нас с тобою получается лучше всего - к выживанию.
Когда Селчу прикрывает спину, все кажется намного проще. Врагов было больше, но жить преступники хотели сильнее. Извините, ребята, но повышения вам не дождаться. Они выпрыгнули из дома, как раз, когда какой-то умник бросил на кухню термальным имплодер. Все взорвалось к ситховой матери. Да так, что альдераанца и кореллианца откинуло на несколько метров взрывом. Шибер уже на всех парах мчался к истребителям. Черный дым сливался в цветом неба. Там не было звезд. Но Ведж знал, что за тучами существует небо. Свобода. Спасение.
Кто-то открыл по ним беспорядочную борьбу. В доме взорвался газ и все в щепки превратилось. Год работы. Надежды. Мирная жизнь. Все. Джедаи меня возьми... все...
Как знал. Перетащил самые дорогие вещи в грузовой отсек истребителя, все остальное держал в банковских ячейках на Корусканте. Теперь это все его имущество. Какое-какие книги, голографф, блокнот с набросками.
Ведж бросил Тайко на соседний крестокрыл.
- Пожалуйста... - вдруг застыл Ведж. Зарево стояло невероятное. Горел не его дом. Горела его жизнь.
"Красивое зрелище", он почти с восхищением видел, как красно-оражевое пламя сливалось с идеально черной гладью неба. Шибер уже выкинул трап наверх. Блеснула желтая лестница. Зазывающе разгревались двигатели. Ведж выстрелил в одного из оперативников, выстрелы свистели над головой. Самолеты, как и обычно, спасали жизни отстреливающимся ребятам.
- Осторожнее, ладно? - Антиллес схватился за лестницу. Он уже так много раз делал это, что даже не заметил, как оказался в кокпите. Холодная, отрезвляющая кабина. Колпак кокпита опустился, истребители заревели. Выстрелы стукались, но не причиняли особого вреда.
- Не поломай чужой крестокрыл, капитан, - Ведж наспех напялил шлем на голову, скорее по привычке, нежели по надобности. Несколько выстрелов из пушки разбросало смелых КорБезовцев, два пришлось прямо в чужие спидеры. Если кто-то успел удрать, то ему нереально свезло.
- Веди. Решительно. В комлинке не видно лица. И слава Силе, потому что голос Веджа жил абсолютно своей жизнью.

+1

9

Что, коммандер, старое все никак не отпускает? Спится лучше с открытыми глазами, с комлинком у уха и бластером под рукой? Иначе стратегический минимум истребителей на заднем дворе никак не оправдать. Тайко сам поначалу ворочался больше обычного, с ужасом просыпаясь посреди ночи и не обнаруживая поблизости ангар или площадку. Для солдат они уже были достаточно старыми, насмотрелись, нахватались и могил нарыли за десятерых. И пережили желторотых птенцов, и матерых птиц в разы, порой чувствуя себя так, будто за счет чужих жизней они и продолжали проходить бой за боем. Только последнее свое сражение они не завершили. Потому что если бы все действительно подошло к концу, зачем он продолжал ходить с бластером, зачем посреди этой сказочной кореллианской провинициальной зарисовки прятались прошедшие огонь и лед машины, готовые к отлету в любой момент? Страшное было в том, что теперь позабытым оружием снова приходилось пользоваться. Значит, мало выстрадали, мало положили на те весы, которыми отмеряется время. К чему было мечтать о справедливости, если даже в их судьбах, и без того ломаных-переломаных, ее было не больше, чем воды на рососпинниках жарким татуинским полднем? И не справедливость гнала их сейчас на крестокрылы. В нарастающем шуме двигателей даже, кажется, слышалось какое-то удовлетворение - машина тоже скучала по воздуху и предвкушала плоскостями сильные потоки.

- Ладно, босс, - он кивнул и даже постарался улыбнуться, только добавлять не стал, что для кораблей это тоже полет в один конец. Челнок - не звездный разрушитель, далеко не, и никакими правдами и неправдами туда не прицепить ничего. Верные истребители погибнут вместе со всем, что сейчас полыхало за спиной. Тайко едва было не дернулся, чтобы вывести комэска из ступора, пока он не сводил глаз с поднимающегося пожара, но что-то остановило: так было нельзя. Ему в свое время тоже не хватило этого, ему уже досталось безликое пепелище, которое несколько часов назад он помнил еще как лица своей семьи... О мистресс Антиллес он вспомнил запоздало, но отложил до лучших времен всякие разговоры. Ведж наверное ее запрятал в безопасное место раньше, и лучше бы ему на данный момент продолжать отстреливаться одиночными выстрелами, чтобы ни коммандера, ни дроида не задело ни целенаправленно, ни рикошетом. Впрочем, в кабины они опустились скоро, чтобы больше не беспокоиться о нападавших и их потугах дотянуться.

Селчу хотел было поправить, что он сколько уже полковник, но осекся на полуслове, так ничего и не выдав в комлинк. Это потом они стали героями, офицерами, награды которых переливались ярче солнца на груди, а все начиналось с безымянных лейтенантов и капитанов. Звания ничего не играли, зато играла роль белая плоскость рядом, и сит знает, какие погоны носил друг, прикрывавший сзади. Дружба, она значила многое, если не все. За это и следовало рисковать. Крестокрылы стремительно поднялись по дуге, практически поровнявшись. Благоразумному, прекрасно воспитанному алдераанцу спросить бы у себя, для чего он делает это, не зная глубинной сути происходящего, для чего он вообще сломя голову понесся посреди ночи неведомо куда, но ответ ему известен был заранее - для лучшего друга, с которым они устали меркантильно считать, сколько жизней кто кому должен. Знают же, что прежде чем рассчитаются, успеют набрать еще.

- Левее, Ведж, со стороны города... Похоже на какие-то легкие перехватчики, - ах да, они же взлетели посреди жилого района на боевых истребителях, и теперь направлялись к более оживленному космопорту. Сам долг велел КорБезу обеспокоиться, а вот самые умные агенты, собиравшиеся сплясать на углях антиллесовского дома, непременно доложились, что два корабля значительно более опасны, чем просто нарушители воздушного пространства. Значит, сбить можно прямо здесь, не растрачивая времени на пустые разговоры с предложением сдаться? Проныры, правда, на это никогда не шли, так что можно переходить сразу к салюту. - Если что, северная площадка 127, - это было им вместо удачи и вместо прощания. Комэску даже не требовалось приглашения: он уже заворачивал ближе, под слабые городские огни. Такого Веджа Антиллеса он знал гораздо лучше, чем человека, встретившего его в окне, и мог заключить, что никакого "если что" сегодня для них не будет. Шибер лишь попискиванием отмерял оставшееся топливо, которого ранее хватило бы на десяток перелетов до порта, а теперь виражи начинали нечеловечески его выжирать. Однажды им придется остановиться, чтобы продвинуться дальше, до смазанных звезд гиперпространства.

+1

10

Ведж почувствовал себя другим человеком. Всего лишь и надо было, что залезть в кокпит истребителя и поднять его в небо. Свой старенький самолет, который Антиллес любил и крайне уважал. Привычная вибрация в кабине, режущий в темноте глаза свет панелей и всевозможных переключателей, шум репульсоров за спиной и все работает так, словно не простаивало много лет. Все было так, как было всегда. За одной маленькой деталью - Шибер был молчалив. Не то от того, что оказался героически ранен, не то от того, что жестянке тоже было жаль, что так все повернулось.
Антиллес считал, что ничем не заслужил такую судьбу, но об этом пока не думал. В небе нет времени думать о вечных вещах, нет времени на самобичевание. Истребитель, как самое лучшее лекарство от всех бед, постоянно требовало внимание пилота и полную концентрацию. Даже на бреющей, что-нибудь, да выводило из состояния легкого транса.
И, естественно, не каждый день вдыхаешь воздух родины, как в последний раз. Впрочем, Ведж считал, что он делает это, и правда, в последний раз. Невозможно придумать причину, по которой он когда-нибудь бы вернулся на пепелище собственного дома. Ради мести? Он успеет отомстить так, как умеет это делать и как делал это всегда. Запрыгивая в кабину и переключая режим стрельбы на одиночные выстрелы, чтобы легче было снять пехоту и быстро расправиться с легкими кореллианскими перехватчиками. Проныры снова небе. Их невозможно остановить.
И в этот раз они настроены на то, чтобы уйти отсюда живыми, а для этого вам, ребята КорБеза, видимо, придется умереть. А еще вам придется умереть, потому что Антиллес так хочет.
Он не кровожаден, нет. Всегда был против тупого, никому не нужного убийства. Подумай трижды прежде, чем выстрелить. В небе голова работает трезво, кровь превращается в ледяную воду. Он подумал трижды и трижды пришел к одному и тому же выводу. Враги должны быть побиты, от проныр еще никто просто так не уходил и никто не получал в ответ, однажды выстрелив в их сторону. Недостаточно они воспитаны в лучших традициях милосердия. У боевых пилотов должно отсутствовать такое понятие, как "милосердие". Антиллес понимал это. Каждый раз, когда заживал гашетку, делая то, что должен, не то, что считает правильным или нет. На земле действуют свои законы, в небе - свои.
Кореллия отобрала у него лучшую жизнь. Пора отобрать у Кореллии лучших людей. Услуга за услугу, проныры не подставляют вторую щеку, когда бьют по первой.
Лидер сглотнул новый ком в горле и понял, что принять решение, закладывая широкий крен в сторону города для него не такая и тяжелая задача, не тяжелое решение. Нужно убираться, но топливо еще было. Он выпьет его до последней ситховой капли и похоронил над Вирреной свои мечты, взорвав кокпиты маленьких, но юрких кореллианских темно-зеленых перехватчиков, устроит народу внизу такой салют с заревом, какой устроили ему оперативники в его собственном доме. За все хорошее, ребята.
Допрыгались. Орудия разогреты, Шибер проснулся и тихонько, но злостно попискивал. Он тоже хотел взять причитающуюся за моральный ущерб плату.
- Момент, Тайко, - сказал Антиллес в комлинк, пуская во след смелым пилотам ионную торпеду. Осталась последняя, Вейдж начал скрупулезно выглядывать себе цели, Шибер без дополнительного указания фиксировал его на мониторе слежения. Первый, второй, третий. Больше никого в небе не было.
Кореллиане летали хорошо, это у них в крови. Красиво, почти как на параде каком-нибудь, но умелые финты в воздухе не спасали от четкой наводки и желания вражеского пилота разобраться с ними. И все было так легко и просто, как бывало в тренажере, когда он сбивал зазнавшихся новобранцев и показывал им, что не настолько они и хороши, а сбивать компьютер может любой дурак, не первый раз держащий ручку управления. Разве что существовали отличия. В тренажере его никогда не съедала боль, в тренажере он никогда настолько не был зол, что получал удовольствие от сбитых противников. Он вообще не помнил, когда такое было в последний раз. Радовался он лишь тому, что расправился с тем, кто решил, что обладает достаточной смелостью и мастерством для убийства проныры-лидера, а вот вынужденное убийство вынужденных врагов никогда Антиллеса не веселило. Не так, как сейчас.
Он сам сделал их своими врагами. Капитуляция и попытки сбежать не принимаются, ребята. Вторая торпеда пошла удирающему со всех дюз перехватчику. Пилот не успел катапультироваться. Да хранят его Звезды, может быть, после смерти он станет умнее.
Но все эти ребята не были виноваты, Ведж. Почти голос покойной в голове. Антиллесу стало на секунду плохо, голова закружилась, он откренил в сторону. На земле что-то взорвалось. И те внизу люди тоже не были виноваты. Никто. Не виноват. Кроме тебя.
Северная площадка 127, спасибо, Тайко. Антиллес даже не знал, сказал он это вслух или же снова осталось на уровне мыслей. Шибер напомнил, что на выкрутасы запаса топлива не хватит, поэтому нырнув в темноту, он приглушил огни, садясь на площадку в надежде только на свои глаза. Истребитель рухнул на шасси, сложив плоскости и как будто успокоившись. Он тоже хлебнул крови и, наверное, скалил свои цифровые клыки. До тех пор, пока пилот не покинул кокпит. Ведж в спешке начал вытаскивать из грузового трюма все, что туда было спрятано.
Жалкие пожитки, не имущество, но воспоминания. Все, что ему оставила эта дрянная жизнь - алкоголь и воспоминания. Вот так награждает судьба своих героев, вот такие суровые уроки она им преподает и не знает, что такое "жалость", как и о благодарности она, верно, ничего не слышала.
Ни одна война не выигрывается без жертв.
Он закинул темные плотные тканевые мешки себе на плечи, снимая шлем. Его он тоже возьмет с собой. Хотя бы шлем, потому что истребитель придется оставить. А тот, словно живое существо смотрело своему пилоту во след. Молчаливо, но с такой болью, что Ведж почувствовал его почти физически. Ну же, кореллианец, опять ты придумываешь себе! Это всего лишь машина. Сколько их таких было в твоей жизни?
Но именно этот - личный. Купленный когда-то на деньги Тайко, обустроенный лично Веджем. Личный. И такой родной, что словами не описать. Антиллес обещал себе, что никогда больше не станет совершать на нем боевые вылеты. Сегодня пришел тот день, когда лидеру пришлось нарушить свое обещание. Как и многие другие, которые он давал любимой технике, женщине и самому себе.
- Я обязательно вернусь за тобой, - он постучал крестокрылу по курносому переднему конусу. Шибер помчался в сторону альдераанского челнока. Трус.
Наверное, это было еще одно обещание, которое Ведж нарушит. Но когда обещаешь, о том, что будет дальше обычно даже не думаешь. Или не хочешь думать. При всей той жизни, которую Антиллес прожил, что-то заставляло его двигаться дальше и верить в лучшее.

+1

11

Все эти штучки джедаев - они не такие уж недосягаемые штучки. Есть Сила или нет ее, но чем дольше знаешь человека, тем проще... Нет, не угадывать, человека не угадаешь, но предположить его шаг можно. Можно предположить, куда в следующий момент уйдет машина. Тайко отвалил в сторону, закладывая широкий круг над городом и отдаляясь от поля битвы Веджа. Наверное, коммандер обиделся бы, если бы он вмешался; никто не любит, когда в его личную войну кто-то вмешивается, тогда плохо спится ночами от мысли, что не всех своих врагов отправил на тот свет лично. А это была война Веджа Антиллеса, и Селчу старался не смотреть назад, хотя это было и без того затруднительно: в крестокрылах обзор сзади всегда оставлял желать лучшего, особенно когда ведро астромеха загораживало и то что было. И без дроида одновременно было труднее, так что он предпочел не соваться в гущу событий, только разглядывая движение внизу. Кореллианские силы безопасности встрепенулись, но все их старания сыпались с неба как подбитые. Они, собственно, и были подбиты, расчетливо и холодно, без лишних реверансов и прелюдий. Комэск тоже был человеком, так что любил и пижонские бочки порисовать, поиграть в свое удовольствие, как и любой другой из них, но тут плоскость старого истребителя не сделала ничего, что выходило бы за рамки необходимого. Если бы Тайко чего и боялся, то примерно такого положения вещей.

Антиллес мог орать как взбешенный ранкор, мог от избытка чувств швырнуть стулом, и это не было бы ничем неожиданным. Это были скорее будничные приключения, потому что он ходил вечно лохматый, невыспавшийся, что отчасти оправдывало бы его эмоциональные всплески. И алдераанец предпочел бы слышать сейчас в комлинке несвязную брань и поминания ситов во всех падежах, чем глухую тишину. Жуткое ощущение. Пожалуй, один человек, в мгновение потерявший свой дом и обреченный смотреть на его угасающие обломки в холодной темноте, мог как-то поддержать другого, но он слабо представлял, что он тут способен сделать, когда действия Веджа были чем-то схожи с методичным расстрелом. Да, он достаточно понимал его, он сам поначалу примерно с теми же мыслями расстреливал ДИ-шки, однако останавливать не считал нужным. В какой-то мере, в душе что-то злое поддакивало каждому взрыву на Вирреной. После того, как чистое небо, кое-где израненное темными полосами дыма, покинул один крестокрыл, Селчу описал еще один, но более узкий круг поближе к площадке. КорБез отследил, конечно - быстро смекающие что к чему, упертые парни вроде Коррана Хорна еще оставались здесь и видели, куда приземлилась одна из птиц. Времени им оставалось немного, но когда они могли похвастать тем, что могут вальяжно прогуляться? Несильно зажатый на голове шлем он снял еще до того, как двигатели перестали со свистом выплевывать воздух. Еще раньше, чем первые фонарики и бластеры замельтешили в полумраке, окружавшем платформу с челноком, он поднялся по трапу следом за Веджем... Что может быть более жалким зрелищем, чем пилот без самолета, до белизны в пальцах сжимавшем потертый боевыми вылетами шлем? От сгорбленного силуэта Тайко отвлек лишь здравый рассудок, требовавший поднять дефлекторы, а еще лучше - и поскорее увести с планеты звездолет. Да, прости, Ведж, не всех можно сегодня увести из-под огня, не всех можно забрать с собой. Впрочем, слово "скорбь" у них было не в ходу.

- Что произошло? - не то что бы сейчас самый подходящий момент, чтобы задавать вопросы, не то что бы из-за высокой спинки кресла он хоть таким образом приглашал коммандера занять пустующее кресло рядом, но было бы неплохо знать, ради чего им следовало вырываться за пределы кореллианской атмосферы, на минуточку, чей-то родины. Действия обычно не обсуждались, особенно когда позади оставался лазерный огонь, однако побег - полдела. Опасность не минует, если избежать ее один раз, а Антиллес жаловаться не станет, и жалеть себя не даст. Или, чего лучше, останется надолго в этом оцепенении со шлемом и скромным имуществом.

+1

12

Трудно объясниться, когда вся твоя жизнь катится к сарлакку по раскаленному песку. И чем дальше удалялся челнок Тайко, тем больнее становилось Веджу вообще о чем-либо вспоминать. Представьте, что будет, когда они преодолеют гиперпространство и совершат выход в системе Корусканта. Ведь не оттуда ли ты прилетел, Тайко? С одной только целью - вытащить своего проныру-лидера. Звезды видят, не такой он проныра, раз не может разобраться со своими проблемами, которые раньше казались малозначимыми.
Именно в том и состояла соль ситуации. Раньше для Веджа терять близких людей было почти нормальным делом и он умел заглушить это чувство, он знал, что может отомстить. Сбивая врагов, он мысленно отдавал честь всем пронырам и хорошим людям, которых погубила Империя, это была своего рода дань. Конечно, не настолько символично, как она могла бы быть, Ведж вряд ли сам осознавал, что делает, но становилось легче, когда он опускался на землю. И спать было уже чуточку спокойнее и есть хотелось чуточку больше. Теперь же, убийство врагов стало преступлением и его могут дважды осудить за такую расправу на Кореллии. Теперь сбегать с планеты - это уже мятеж против системы, а не необходимость. Лишь война придает вещам их верный оттенок, лишь война помогает расставить ценности в правильном порядке, да посмотреть на мир правильно. Когда наступает мир, все переворачивается с ног на голову и выраставшим на военных доктринах, на военной справедливости, им становится трудно жить. Но это не значит, что мир - неправилен. Отнюдь. Ведь они за то и воевали.
За то, Ведж, чтобы твой дом был разрушен, а супруга покоилась среди звезд. Может быть, челнок Тайко пролетит сквозь ее прах, как сотни, тысячи, миллионы кораблей каждый календарный год пролетают в этой системе. Кореллианцы живут во прахе своих предков, только представить... космос может резко закончиться, когда будет достаточно жертв, а пока праха вокруг Кореллии не больше космического мусора, можно реализовать свою жестокость и идиотские традиции дальше.
Одно было грустно - хочется верить в эти традиции. Когда дело доходит до дорогих сердцу людей, хочется верить, что они обретают свободу и не чувствуют больше боли и горя, что они становятся частью Звезд, что они достигают того самого совершенства, которого никогда бы не достигли в жизни. И неважно, что в остальное время ты сухой атеист, когда умирает дорогой человек, ты как никто другой сильно веришь в правдивость религии, необходимость традиций.
Слишком много мыслей о смерти. Веджа как будто волновало лишь это. Потому, что, наверное, было правдой. Дом можно построить, начать новую жизнь, сбежать от проблем в другую систему, занять руки и голову, а вот людей не вернешь и вряд ли заменишь. Да и зачем это все? Ведж был еще молод. Совсем молод. И для того, чтобы завести новую семью, и для того, чтобы обзавестись детьми, которых ему так и не посчастливилось иметь в законном браке, и для многих других вещей, но почти физически не хочется ни с кем более сближаться. Пока рана еще не затянулась, трудно даже представить, что он может быть дальше нормальным человеком.
Впрочем, сейчас Антиллес стоял на перепутье. Ему никогда еще не было так морально плохо. Да, он терял друзей, да, он много раз стоял на краю, много раз у него разрывалась душа, но всех тех ситуациях, он четко знал, что с этим делать. Война не давала переживать до глубокой депрессии. В окружении относительного мира, грибок грусти разрастается и его порой не остановишь даже огнем резкой опасности. Некоторые реакции уже не предотвратишь.
Но ведь для этого есть друзья? Друзья за штурвалом, которые со всех дюз неслись на незнакомую планету, где бы она ни находилась. Война столь многих у тебя забрала, Антиллес, но столь же многих подарила.
Так, что произошло? Равным счетом - ничего, если смотреть на все своими глазами. Ничего потрясающего, ничего из того, что еще не случалось с Веджем. Все было так, как бывало десять лет назад. Только почему-то переживается очень болезненно и все внутри сворачивается, словно все хорошее засасывает в черную дыру. Еще немного и горизонт событий будет преодолен. И пока неизвестно ни одной установки или силы, которая была бы способна вернуть со дна черной дыры угодившие туда корабли.
Ничего. Ничего не произошло.
Антиллес выдохнул. То, что происходило сейчас в небе его почти неинтересно, сейчас это были проблемы альдераанца, а с ними он был способен справиться мизинцем левой руки. Ведж же, как прикованный, сидел в сидении и до побеления рук сжимал крепкий шлем. Сколько он только не вынес. А оказался крепче собственного носителя.
- Того, что ты видел тебе мало? - Огрызнулся Ведж. В темных кореллианских глазах пылала тихая ярость. Не на Тайко Селчу со закономерным, но таким неуместным вопросом, а вообще на весь мир. Кто бы перед ним сейчас ни был, он бы смотрел на него точно такими же глазами. Раненный человек не делит мир на хороших и плохих.
Он наклонился, как будто стало резко плохо, его укачало и сейчас стошнит, прислонил горячую голову к холодному желтому стеклу нашлемного визора.
- Кореллия объявила мне войну, - Ведж сам усмехнулся, насколько идиотически все это звучало. - Придурки. Заключение, которые внезапно Антиллеса нехорошо развеселило. Обычно в таком состоянии он брался за гашетку и возвращал на землю все, что летало.
- Как ты мог заметить, они взорвали мой дом, - он иронично мотнул головой и пожал плечами. - Шибер, дай Мири отбой. Со всей все в порядке. По любым каналам. У него была подстраховка, если Тайко не явится. Сестренка всегда срывалась с места в то же время, но Селчу был первым.
Дроид уступчиво и жалостливо запищал и улетел в тень, когда тета-челнок легонько тряхнуло.
- Но если бы проныр можно было бы взять простой гранатой, у Империи не болела бы столь сильно голова на наш счет, - слабая, почти пьяная улыбка. Но весь алкоголь был сброшен вместе с последними каплями горючего в родном крестокрыле. С ним прощаться было сложнее, чем с домом. Наверное, потому что у боевого пилота никогда не бывает гнезда. Его дом - там, где он сел. И туда, куда он направляется.

+1

13

Старый челнок было бы достаточно просто разнести - после войны восстанавливалась галактика медленно, и летали на чем придется и что осталось даже в столь щепетильной организации, как разведуправление. Примерно такой же, затертый гиперпространством и плотными объятиями атмосферы хлам стоял в его недавно обретенном ангаре. Но тета-челноки не такими уж хрупкими были, закаленные непрекращающимися политическими играми внутри и многократными пиратскими нападками на сенатские корабли снаружи. Больше зависело от пилота, это верно, а этому челноку достались самые лучшие. Ведж только не сдвигался с места, вцепившись в шлем как в буек, увы, не спасительный в этом случае. Хорошо бы забрать его, а самого Антиллеса встряхнуть, но у Тайко рука бы не поднялась. Шлем - единственный их скромный пожиток, право носить который выкуплено безоговорочно. Самолеты столько раз бились вдребезги, превращаясь в момент в груду металлолома - крестокрылы, ашки, "костыли", они делали их теми, кто они есть, но слишком часто менялись; на всякого лучшего находился другой мастер. Отбери шлем, и не будет ничего, ни Хота, ни Эндора, ни Бакуры, останешься обезличенным парнем в затертом комбинезоне, и цвет которого никто не вспомнит. Впрочем, кажется, у Веджа снова теперь было только это.

Повисла долгая, напряженная тишина. Что делать с обезумевшим ворнскром, если у тебя и клетки нет такой, чтобы защититься? Ведж больше был похож на сумасшедшего, кажется, не слишком буйного, даже слишком тихого. Не то зверем, диким зверем хотел кусаться, не то смеялся, так горько и надрывно, что Селчу как-то пробрал холодок. Страшно в кореллианце сменялись эмоции и оттенок улыбки, и где-то здесь проходила та граница, на которой еще можно предугадать поведение человека. Когда черный огонек, недобрый, колючий закрадывается в чистые и ясные радужки глаз, тогда и это зеркало не покажет души. Потому что нет ее, этой души, у ранкоров, а у людей порой на ее месте - холодные угли и слой липкой копоти от их родных домов. Тайко хотел бы услышать полную картину из причин, потому что "объявила войну" больше похоже на итог, но язык он себе прикусил. Дали же тебе понять, Селчу, что не будет сейчас никаких разговоров, и никакого второго пилота не будет тоже. Он только поскрежетал зубами, когда челнок тряхнуло: дорвались, корбезовцы, близко, да не укусишь. Вырываясь к верхним границам атмосферы, машина, больше похожая на какую-то несуразную морскую рыбину с не пропорционально длинными плавниками, скользила все увереннее, и совсем уж почувствовала себя в своей стихии, когда не встретила сопротивления пространства в открытом космосе. Челноки, даже такие маневренные, не слишком подходят для замысловатых фигур пилотажа, но порой на одной только скорости можно решить половину проблем разом, а сенаторы, к счастью, любили добираться, что называется, с ветерком. Может быть, в этом и был единственный плюс политиков, и сейчас он не имел ничего против них - гипердвигатель тоже был отличный, не в пример большинству. Даже как бы не причастному к проблемам Кореллии и конкретно Веджа, лишь случайно замешанному в этот круговорот Тайко хотелось оказаться подальше, поближе к Корусанту, где легко можно было затеряться. Верно, верно, Проныр так просто не взять, но даже они не были против надежного прикрытия. Болтаться в одиночестве и разыгрывать "выживешь - не выживешь" выглядело сомнительным удовольствием в любые времена. Особенно, если ты в лотереях подобного рода не слишком удачлив, а тут даже везение Антиллеса подкачало, о чем еще говорить.

- А Мина? - вот ведь ляпнешь... Куда деться от вопросов, но этот, как ему казалось, не должен топтаться по больным мозолям комэска. Обычно все, что касается любимых и близких людей, подливает холодной воды на горячую голову, вон как спокойно и ровно он говорил с Шибером о Миракс. Насчет всего остального, что выливалось смесью кипучих, шипящих змеями эмоций, он предпочел промолчать, сделав вид, что на риторические вопросы сам себе ответил и со всем согласился, молча проглотив оставшееся, с чем, возможно, не согласился бы и предпочел поговорить. Трудно сказать, выработанное терпение было полезной чертой характера или нет, но подобные сыпавшиеся искры помогало тушить до того, как разойдется пожар.

+1

14

Как больно резанул по сердцу вопрос. Ничего в нем не было плохого, как ничего и хорошего не было. Ведж отреагировал в сердцах бурно, ярко, эмоционально. Он даже вскинул голову, чтобы сказать Тайко пару ласковый. Как раненный зверь, он понимал, что лечение не может происходит без контакта с раной, но уж очень больно становилось и он начинал скалить зубы, да показывать характер. Однако, во время одумался. Селчу ни в чем не виноват, снова повторил он себе. В том, что ты потерял Мину вообще никто не виноват, одна судьба, а с нее разве много спросишь? Вот теперь и грызи локти. Много не успел, много не смог, о многом не подумал. Теперь наступает пора, когда надо будет как-то мириться со своими личными провалами и жить воспоминаниями, их просто так не засунешь далеко и надолго, чтобы дальше жить счастливо. Да и не хочется. Не хочется, иначе совесть задушит. Она умерла, а он позволяет себе жить счастливо? Что-то внутри ужасно щемило от этой мысли.
Все с ней шло кувырком, но они вышли на финишную прямую. Месяцы скандалов, недопониманий, глупых обещаний, постоянная ревность и взаимные упреки превратили их тандем в крепкую семью. Антиллес никогда в жизни никого так сильно не любил, не ценил, не уважал. Все было сосредоточено в этой женщине - жизнь, которая могла бы с Веджем и не случиться, если бы не она. И теперь кто-то или что-то отобрал у Веджа Мину. А вместе с ней, чувство мирной жизни. Скоро это станет серым воспоминанием и от этого приходилось невольно вздрагивать. Все лучше, чем так. Лучше быть нищим, лучше пить воду с черным хлебом, лучше быть бомжом и вообще паршивым человеком, только бы любимые люди были живы. Ведж бы отказался от всего ради того, чтобы кто-нибудь обязательно сильный выдернул ее с того света.
Яростный взгляд потух. Ведж закусил губу и стало стыдно. Перед Тайко за то, что он не смог справиться сам. Много ли раз он просил о помощи и много ли раз у него не хватало сил, чтобы сделать все самостоятельно? На пальцах пересчитать. И теперь, когда челнок вырвался из цепких пальцев душной Кореллии, ему вдруг вздумалось, что все выводы поспешны. Что, возможно, те ребята, которых он убил, не сделали бы ему ничего плохого...
Да, нет, бред какой-то. Оставить это, Антиллес. Живи сегодняшним днем, в конце концов, завтрашним жить как-то выходит криво.
- Мина... - эхом отразилось от Веджа. Одно имя было столь наполненным нежностью, что Антиллес возненавидел себя. Нет ничего хуже, чем невозможность помочь дорогому человеку. Это почти смотреть на то, как она сгорает, прикованная к деревяшке и не иметь возможности хоть сколько-нибудь облегчить ее страдания или вообще вытащить. Ничего не сделал. От этого ему хотелось свернуть себе шею. Если бы он встретил такого человека со стороны, он обязательно бы его осудил. А в результате он смотрит на себя в зеркало и даже не знает, какой вопрос себе задать.
Челнок летел. Кореллия удалялась. И все, кажется, было позади. Позади был переполох и пепел сожженного дома, позади были лучшие дни и солнечные вечера, позади были мечты, планы, нормальная жизнь. Он опять сбегает, оставляя за собой вереницу трупов и как обычно теряет своего пилота. Даже в мирной жизни ничего не меняет, да, Тайко?
Ведж усмехнулся и вдруг вспомнил, что Селчу спросил его о Мине. В мгновение лицо генерала Антиллеса стало серым, глаза - бесцветными и мертвыми. По одному его виду можно было сделать выводы о том, где она находится сейчас. В лучшем мире, где нет уже никаких хлопот. Звездам ведь все равно на все, что происходит в галактике. Они рождаются, живут, умирают, превращаясь в космическую пыль, становятся туманностями, но никогда не исчезают. Красивая религия.
-Мина... - Ведж широко открыл рот, словно подавился и едва смог выдавить из себя выдох: - умерла позавчера. Вот так вот все, да, Тайко? Дерьмово выходит...
Шум двигателей как будто расслаблял. И чем дальше он уносил проныр от планеты, тем меньше хотелось горевать. Огонь гас, тепло становилось слабее. Уже почти ничего не существовало, кроме одного факта и Антиллес смиренно прикрыл глаза. Как и бывало в те годы, когда смерть не была для них чем-то особенным. Проныр уносила война в другую систему, подальше от кладбищ, подальше от мест гибели друзей. И задумываться, греться на тлеющей драме не было времени, жизнь проходила, шла и ее стремительный поток захватывал даже тех, кто ничего в этом не смыслил.
И в то же время... ты ведь мог сказать своему лучшему другу, не так ли, дурная твоя голова? еще вчера они все вместе пили за новое семейное положение этих двоих и вместе обещали друг другу, что прикончат Айсард, схватят ее за горло. Еще вчера они обмывали новый дом и праздновали свадьбу Антиллесов так, как она должна была праздноваться и вот сегодня уже ничего нет. Как пепел сквозь пальцы. Как неловкий выстрел в воздух из лазерной пушки. Одна вспышка и не вернешь ничего. Останется запах разогретого орудия.
- Сегодня я ее похоронил, - Ведж склонил голову, словно был в чем-то виноват. Если б имелся головной убор, он бы его снял. - Извини, что не сказал. Она не хотела, чтобы ее навещали. Вирус из-за дальних. Ну, знаешь... тот который не лечится. Не знаю, откуда она привезла его. Ему хотелось говорить, высказать все на свете. - Ладно, - сглотнул Ведж - будет время для поминок. Веди на Корускант. Из князи в грязи, но в общем-то, мне все равно. Равнодушная улыбка уставшего человека. Только сейчас Ведж почувствовал резкую боль в руках. Перегретый бластер оставил глубокие ожоги.

+1

15

Вот значит как. Забавно, они, сбросив с плеч надоевшие комбинезоны, резавшие в глазах нестерпимым оранжевым, без оглядки бросились в беззаботность мирной тишины, разлетелись по разным уголкам галактики, собираясь на отдельные торжества, и вот уж сколько забыли о похоронах... О том, что и самое сладкое вино может горчить, а застолье - не значит веселый гомон пирушки до утра. Меньше, чем за десяток лет, они разучились рыть могилы, пытаясь попробовать все, чем жили обычные люди, оставшиеся в стороне от многолетней бойни, и, как оказывается, здесь тоже умирают. Их губит не взрыв, не зенитка, их иссушивают болезни и режут в темных закоулках виброножом хулиганы. Вся красота и пышность смерти, возводившая уже безликие и бесцветные имена в герои, на поверку не была ничем почетным. Хорошо, когда вчера за ужином ты жал пилоту руку, а через пару часов провожал к звездам обломки. Так не больно, есть на кого свалить, что пнуть. Это ведь на войне гибнут лучшие, а выживают одни подонки, там, за границами боев и стратегических звездных карт как будто все должно быть наоборот. Сколько мы прежде так ошибались, Ведж? Мечтали вернуться домой, к тому, что оставили. Только вернулись другие, быстро повзрослевшие, уже не беспечные юноши, и дома поменялись за такой долгий срок. Не менялись только трупы, и теперь они лежали на гладко постриженной лужайке.

Тайко запнулся, натолкнувшись на слова как на камень. Извиниться? Не виноват, что спросил, что не имел клетки для сжавшегося в тесном углу челнока зверя, чудом только не бросившегося, когда кто-то не очень расторопный, наступил тяжелым сапогом на свежую рану и заставил кровь капать вновь, едва только она, наверное, запеклась. На какое-то время он замер, безотрывно изучая Антиллеса: нехорошо будет молчать, но и правильных слов он выбрать не мог, хотя сколько раз уже по-алдераански изящно и легко обходил острые углы? Корректность в этот раз натыкалась на жалкий вид коммандера, коим он больше напоминал дохлую вомп-песчанку, и убиралась восвояси. Нет никакого утешения, когда мир оказывается несправедлив к лучшим из людей, и чем же эта часть жизни отличается от лет, отданных Альянсу повстанцев? Все одинаково, однобоко и некрасиво, какую сторону не выбирай. Дело в том, чем все это приукрашать - высокие идеи о героизме и победе на порядок сильнее приукрашивают небо. Они видели розовое, темно-фиолетовое, желтое, красное, следили за немыслимой игрой света солнц в облаках и гадали, каким оно будет завтра, хоть могли и не вернуться назад. Теперь небо всегда было сизо-синим, блеклым, а по ночам ровно черным. А облака... Обычные белые пушинки, которые плоскости незаметно разрежут. И так каждый день, потому что звездам, согревающим системы, все равно, какого цвета рассветы и закаты. Им обычно всегда все равно, а они, придумали себе что-то. Селчу прикусил язык, поборов в себе желание высказать дежурное ”Соболезную". С друзьями нельзя отделываться таким плевком, по крайней мере, не с такими, как Ведж. Другим оно, может, и надо, но он скорее треснет тебя по затылку за такую глупость, чем поблагодарит. Еще сколько-то поколебался, чуть прикусив губы, а потом оставил комэска в покое, развернувшись к панели и как-то очень уж усердно обведя пальцами кнопки, попадавшиеся под руку. Тайко, более понурный, чем прежде, больше не проронил ни слова, то ли и сам мучимый виной за недальновидность вопроса, то ли силясь найти нужные слова, которые не разбились бы о ту крепкую маску, что Антиллес создавал, как грубые струпья прячут раненую плоть. Но он вел на Корусант.

- - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Дверь квартиры поддалась легко, жутко рябящая отблесками рекламы. Внутри, вероятно, было бы не лучше, если бы не задернутые шторы, но зато ощутимо тише. Ночные гуляки, вдоволь напившиеся и нажравшиеся глиттера, расползались, словно не хотели дождаться утра, и еще затевали драки на улице, более вялые, нежели в разгар ночи. Днем в этом нижнем районе было почти спокойно, но, запустив Веджа, он лишний раз практически маниакально убедился, что замок все таки закрыт. Здесь двоим и так-то не развернуться слишком, к чему им третий, до кучи неадекватный гость? Почти под самыми окнами просвистел поезд, сверкнув в редких солнечных лучах.

- Надеюсь, тебя не смутит, что тут немного тесновато, - когда им, собственно, мешала теснота, когда в кабинах, где стенки порой поджимали, они чувствовали себя превосходно? Но пресловутая вежливая учтивость будто рассчитаться хотела за свою несостоятельность, обострившись донельзя. В единственной комнате, совмещавшей и спальню, и гостиную, впрочем, можно было уместить и их, и вещи достаточно вольготно. Селчу, правда, больше мялся у дверного косяка, разглядывая то стенку, то посеревшего коммандера, с этой стенкой сливавшегося напрочь. - У меня были бинты с бактой, если тебе надо, - как раз о возможных ранах, более насущных, он и не справился. Вряд ли Тайко мог бы помочь зарастить раны душевные - алкоголь не в счет - или как-то утешить их, но вот облегчить боль другого рода было в его силах.

0


Вы здесь » A GALAXY FAR, FAR AWAY » Незавершенные эпизоды » Но, слава Богу, есть друзья


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC